Вокзал для одного

Она сохраняла верность любимому – занималась сексом только с ним или с самой собой, надеясь, что он проделывает то же самое лишь с супругой. В такие дни она действительно верила, что выйдет победительницей.

Пока не пришел день, поставивший на ее вере жирный крест.

…Георгий мнется на пороге, протягивает букет из пяти красных, как кровь, гвоздик. Смущенно отводит глаза. Что-то он явно задумал.

– Привет, – вяло здоровается с ним Ленка и сразу запирается в своей комнате.

Надя и Жорик уходят в гостиную.

– Ну, говори.

Георгий уже не наматывает круги по комнате. Он становится перед женщиной на колени.

– Милая, родная, дорогая, единственная (от последнего слова ее передергивает, но она молчит). Я не знаю, как это получилось… как-то все спонтанно, мы не принимали никакого решения, не договаривались, не планировали… просто она перестала пить таблетки, а я не знал, и мы… я был верен тебе, я ведь только с ней… в общем…

Он берет ладони Надежды, зажимает в своих, кладет голову ей на колени, плачет, вращает головой, словно отгоняя морок.

– Она беременна. Светлана беременна. У нас будет второй ребенок… я не знаю… я… я…

Он поднимает к ней свое лицо. Красное, заплаканное. Похоже, он в отчаянии и действительно не понимает, как это произошло.

Милый идиот…

…Рыжий развел руками, словно оправдывался за героя своего рассказа.

– Вот такие беляши.

Мы пили чай из настоящих чашек, уютный и почти домашний звон фарфора сливался с непреодолимым мерным гулом вокзала.

Удивительное состояние. Клянусь, я уже сожалел, что мой неожиданный собеседник скоро покинет меня и отправится по своей траектории, которая едва ли когда-нибудь пересечется с моей.

– Что было дальше? – спросил я.

– Дальше было еще смешнее, – ответил Павел, рассматривая крышу стоящего внизу поезда. – Он предложил еще один гениальный план.

– Да ладно!!

– Вот именно, еще один сумасшедший план. Конечно, не все безумные идеи гениальны, но почти все гениальные граничат с безумием, будь уверен.

Жорик предложил подождать еще немного, пока подрастет еще один плод его семейной любви. Если в первый раз он озвучил срок в десять лет, чем поверг свою возлюбленную в шок, то вторая цифра выглядела уже более оптимистичной. Пять.

– Да, это уже по-божески, – фыркнул я. – Добрый парень.

Павел не улыбнулся. Продолжил рассказ:

– Надежда ничего не ответила тогда на это щедрое предложение.