Турнир

Но если он прав, надо бы пойти и проверить, что за дикие судилища устраиваются в этих краях. Если казненного не похоронили, а выставили напоказ, значит, это было сделано в назидание тем, кто мог пойти по его стопам, что бы он там ни натворил.

– Съезжай на обочину, – велел я Бледному, – и айда глянем на твоего Мудрого Страшилу.

Бледный свернул с проселка и остановил «Додж» у кромки поля, возле крайнего ряда яблонь. Отсюда до цели было совсем недалеко – шагов тридцать. Если это действительно мертвец, те, кто его убил, поступили практично: не стали тратить силы на сооружение распятия, а прибили свою жертву к уже торчащему в поле столбу.

В противном случае они вкопали бы его не в поле, а на дорожной обочине.

Оставлять возле машины сторожа не требовалось – наш красный пикап был хорошо виден сквозь сбросившие листву кроны яблонь. Гробик и Крупье вылезли из кузова и также к нам присоединились – разумеется, держа оружие наготове, как все мы. Царившие окрест безлюдье и тишина нас не успокаивали.

Мы находились в аномальной зоне, где опасности могут подкрасться к нам незаметно без единого звука. И нам повезет, если это будут те опасности, которые удастся остановить пулями. В Дубае и Скважинске нам удавалось это не всегда, и не все члены моего отряда вышли живыми из тех испытаний.

Пришлось признать, что Бледный оказался зорче своего командира. На столбе, верхняя перекладина которого возвышалась над яблоневыми верхушками, был распят человек, а не пугало. И его приколотили к «кресту» гораздо основательнее, чем это делали древнеримские палачи со своими жертвами – видимо, для пущей гарантии, чтобы труп провисел и не сорвался как можно дольше.

Помимо обязательных железных костылей, что удерживали его конечности, два также были вбиты промеж ребер и один – в тазовую кость. Шею покойника притягивала к столбу петля из толстой проволоки, а в рот ему было что-то набито. Возможно, этот человек был еще жив, когда ему наносили увечья. Но после того, как ему вогнали в сердце деревянный кол – тот был оставлен у него в груди, – он, скорее всего, умер мгновенно.

Я сказал «скорее всего», потому что в аномальной зоне нельзя быть в этом уверенным наверняка. И те, кто пронзил сердце мертвеца колом – что-то подсказывало мне: он был выстроган из осины, – тоже поступили так явно неспроста. Даже если это сделали обычные психи, уверовавшие во всякую чертовщину, здесь подобная мера предосторожности выглядела вполне разумной.