Томка и рассвет мертвецов

Не сбрасывал со счетов и психологическое состояние Захарьевой. Но самое интересное, разумеется, заключалось в материалистическом аспекте истории.

– Вы осмотрели квартиру утром?

– Да. Хотя в Пашкину комнату мне заходить совсем не хотелось.

– Вы что-то обнаружили? Следы на полу в прихожей, например, или…

– Нет, – резко оборвала она. Я почувствовал себя неловко. – Ни следов, ни запахов. Ничего. Только вот это.

Я проследил за ее взглядом.

«Ого!»

Нина Ивановна указывала на лист бумаги на краю стола.

Тот самый, с цифрами, который я отметил с самого начала.

– Это я обнаружила тем утром. Но так к нему и не прикасалась. Я не знаю, возможно, я сошла с ума, но могу поклясться, что этих предметов на столе не было вечером.

– Вы позволите?

Она махнула рукой – дескать, делайте что хотите.

Лист был оторван от обычного блока стикеров. Как я и предположил в самом начале, цифры были написаны коричневым фломастером, который валялся тут же (без колпачка, зараза, терпеть этого не могу!). На столе за лампой стоял стаканчик с карандашами и ручками.

Там же лежал и искомый блок бумаги для заметок, очень толстый. Судя по всему, пользовались им редко. Сейчас мало кто ведет записи, все телефонные номера или календарь событий мы тут же забрасываем в свои смартфоны. Еще я заметил крышку от пивной бутылки, скрепку для бумаг и старую сим-карту. Обычный мусор.

Я взял в руки бумажку с номером. Без сомнения, это был номер телефона, десятизначный. Написан неуверенной дрожащей рукой. Фломастер уже выдохся, и некоторые цифры были прописаны дважды.

Номер оказался вполне читаемым.

9231583659

– Вы не знаете, что это? – обернулся я к хозяйке.

– Нет, я даже не подходила к столу.

– Это номер телефона. По крайней мере, никаких других ассоциаций эти цифры у меня не вызывают.

Я вслух назвал все десять цифр. Произнес комбинацию дважды, медленно. Нина Ивановна отрицательно покачала головой.

– Простите, я не помню номеров. Свой-то вспоминаю с трудом.

Я повертел в руках листок, изучил фломастер.

Ничего необычного.

– Вы все же уверены, что перед той ночью ничего этого здесь на столе не видели?

– Уверена.

– Комната была заперта в ту ночь?

– Нет. Я стала запирать ее после той ночи. До тех пор дверь всегда оставалась открытой настежь. Полгода.

– Вы позволите?

Она снова ответила взмахом руки. Я прошел в прихожую. Из гостиной мне тут же улыбнулась Томка.

– Пап-чка, я устала.

– Потерпи. И не мешай мне.