Остров страха. Возрождение

Ты стал нелюдимым, Макс? – спрашивал я себя (с возрастом привычка разговаривать вслух с самим собой перестала меня пугать, хотя жена настаивала, что это все же девиация, а не норма). – Тебя люди раздражают? Какие-то конкретно, или вообще все – как биологический вид? Вроде нет, я их люблю… каких-то конкретно… иногда… Люблю жену, хотя вполне мог обойтись и без нее, особенно сейчас. Люблю своих детей, пусть и вижу теперь их редко, по особым случаям. Люблю даже соседа по лестничной площадке, который при встрече норовит покритиковать мою новую книгу или свежую статью в периодике.

Я отчаянно надеялся, что дело в днях рождения. Как говорил один известный писатель, в моем возрасте стараешься эти гребаные дни не замечать. И хотя внешне я не выглядел на свои годы – некоторые знакомые кокетки, розовея щечками, говорили, что я похож на Майкла Джей Фокса или Мэтта Деймона, – но календарь не обманешь и биологические процессы не остановишь, как бы ни хорохорились седовласые оптимисты, опирающиеся на ходунки.

Вопреки ожиданиям, интервью в программе «Доброе утро», которое снимали вечером накануне эфира, получилось немного скомканным. Я мог бы и сам почувствовать заранее – слишком расслабился, слишком привык. В таком настроении я часто попадаю впросак.

После обмена дежурными любезностями и мнениями о майской погоде и ценах на рассаду речь зашла, разумеется, о моей новой книге.

– Скажите, Максим, – начал ведущий Павел Любавин каким-то странным тоном, словно собирался разбить мою новую работу в пух и прах, хотя наверняка ее не читал, – роман «Умереть вместе», случаем, не последний в вашей литературной карьере?

Я опешил. Не представляю, что случилось с моим лицом, на которое была нацелена центральная камера, но могу предположить, что оно напоминало все ту же картину Эдварда Мунка «Крик».

– М-да, неожиданно. Почему вы так решили, Павел? Что-то прочли между строк?

Я попытался улыбнуться как можно более дружелюбно, но у меня возникло ощущение, что этот молодой и амбициозный парень, вкусивший прелести местечковой славы и узнавания на улице, собирался за мой счет утвердиться в качестве литературоведа.

– Я читал все ваши книги, – сказал Паша.

– Думаю, это не отняло у вас много времени. – Я чуть склонил голову, выражая осторожную благодарность. – Их всего шесть, считая последнюю.