Остров страха. Возрождение

Потому, собственно, и называл его за глаза дедом. Получается, что он и не дед вовсе. Что же его так состарило?

– Не ломай голову, – будто услышав мои мысли, бросил Степаныч. – Я сам не знаю, сколько мне.

– То есть?

– В паспорте написано, что я пятьдесят первого года. А по ощущениям… будто полтора века прожил.

Я не хотел, чтобы он начал пересказывать содержание своих ненаписанных мемуаров, у меня было слишком хорошее настроение, но дед и сам быстро сменил тему.

– Тот дом, в котором ты сейчас живешь, был первым.

 – Он посмотрел на меня из-под бровей, с хитрецой, изучая реакцию. – И он совсем не изменился. Каким построили, таким и остался. Ни разу при мне капитального ремонта или, там, перестройки какой, не было. Кое-где подмазать, зашкурить, а в целом он вроде… ну, не стареет, в общем.

– Первостроителем был некто Чудов?

Глаза у Степаныча стали совсем похожими на узкие щелочки.

– Откуда знаешь?

– У меня абонемент в публичную библиотеку.

Старик удивленно вскинул седые брови.

– Да шучу я. Прежняя хозяйка рассказала.

– Это Танька, что ли?

– Она.

Степаныч кивнул, погасил сигарету подошвой шнурованных ботинок, серых и пыльных, как припаркованный у магазина «логан».

– Толковая баба, – сказал он, прицеливаясь окурком в урну, стоявшую на углу сторожки. – Умная. Жаль ее, конечно…

– Из-за мужа?

– Угу. – Огрызок «примы», которым пульнул старик, пролетел мимо цели. – Зар-раза!

Я промолчал, ожидая продолжения. Степаныч был интересным собеседником, одним из таких, у кого я периодически черпал вдохновение для создания своих персонажей, но он постоянно перескакивал с темы на тему, причем сюжеты его рассказов соединялись друг с другом без единого шва.

Временами я даже испытывал к нему что-то вроде зависти.

– Милая была семья, – молвил старик, глядя на витрины магазина. – Николай душевный был мужик, задумчивый. Бывало, сядем у него на пирсе, часами о чем-то говорим, а я даже не помню о чем. Хорошо было.

– На берегу?

– Ну да.

Он там себе скамейку небольшую поставил. Она стоит еще?

– Нет. Только старые качели и грибок.

– Танька выдернула, значит. Не хотела душу бередить.

Степаныч шлепнул себя ладонями по коленям и с кряхтением поднялся. Разговор, видимо, подошел к концу. Но мне хотелось услышать еще кое-что.

– А что с ним случилось? С Николаем?

Старик посмотрел на меня сверху вниз, шамкнул губами.

– Загляну как-нибудь на рюмочку чая, расскажу. А пока пойду отолью.