Остров страха. Возрождение

Это была его обычная форма визуального контакта даже с местными, и к ней я уже привык.

– Здоров, Юрьич. – Он похлопал ладонью по лавочке, мол, присаживайся, если хочешь. Я принял его предложение, пересек улицу и присел рядом. Это была солнечная сторона будки, но сегодня я захватил с собой темные очки, а на голову натянул черно-белую бейсболку с эмблемой хоккейного клуба «Трактор».

– Рассказывай, как твое жили-были, – предложил Степаныч, засовывая в зубы изрядно помятую сигарету. – Со вторника тебя не видал. Ремонт, поди, затеял?

– Ремонт не ремонт, – уклончиво ответил я, натягивая кепку на глаза, – но кое с чем пришлось повозиться.

Я начал привыкать не только к своеобразному «дружелюбию» Степаныча, но и к его чрезмерному любопытству, которое, впрочем, проявляли и некоторые другие местные жители. Чем-то это напоминало мне уклад жизни маленьких американских городков, многократно описанный в литературе: все здороваются при встрече, как со старыми друзьями, интересуются делами (пресловутое «how are you?»), рассказывают об успехах своих домочадцев и всякий раз приглашают на яблочный пирог.

Ситуацию усугубляло то, что многие в поселке меня узнали, точнее, наверняка узнали двое-трое, а уж «интернет-сарафан» разнесся по Речному за считанные часы. Это была тема номер один в местных пабликах: «В нашем доме поселился замечательный сосед, известный писатель, автор „Спящих“. Сериал смотрели? Вот же счастье подвалило!» Теперь, прогуливаясь по тихим улочкам, я вынужден был отвечать на немые (и порой не очень ласковые, что меня озадачивало) приветствия совершенно незнакомых людей.

– Возиться там особо не с чем, – сообщил Степаныч, зажигая спичку. – Я бывал в том доме при разных хозяевах…

Он сделал паузу, чтобы прикурить. Обмусоленная и наверняка сырая «Прима» без фильтра (где он ее раздобыл?) никак не хотела раскуриваться. Наблюдая за потугами деда, я в тысячный раз возблагодарил небеса за свободу от никотиновой зависимости.

Наконец, выпустив с блаженным видом облако дыма, старик продолжил:

– Я заглядывал туда и при Пашке-Кукрыниксе, он жил в девяностых, и при Савельиче, царствие ему небесное, рукастый был мужик, заходил и при Василиске…

Старик еще какое-то время перечислял предыдущих владельцев «Чудова дома», останавливаясь на незначительных фактах их биографии, и мне вспомнилось бессмертное от Ильфа и Петрова: «Я сидел при Александре Втором „Освободителе“, при Александре Третьем „Миротворце“, при Николае Втором „Кровавом“.