Отражение

Новые ощущения были для него мраком, потому что он не знал, как ими пользоваться. Все нормальные люди избегали страха, а он наслаждался им. Перед ним проплыли все ужасные, противные, дикие эпизоды из прошлого, и с каждым воспоминанием огонь внутри становился все выше и выше. Внутри все кипело и стучало от жара, пульсации распространились в низ тела, и он ясно прочувствовал свои ноги.

Страх, от которого он пытался все детство избавиться, поселился в нем теперь похоже навсегда. Но это был иной страх, не тот который отбирал у него силы, а другой, который наоборот питал его силами.

Теперь когда он боялся, он чувствовал себя намного лучше, чем когда все было спокойно. Страх стал его проклятием и его достоинством одновременно. Страх огнем согревал его изнутри.

Мрак залез в него, чтобы стать незаметным.

Кратер

Мы надеемся приблизительно, зато боимся точно. (Поль Валери)

Этот мир раскололся надвое, но не на черное и на белое, а на черное и еще чернее. Все свои бедствия люди накликивали на себя сами, достаточно было вспомнить их наказания за проступки в прошлом, и все происходящее сейчас уже не вызывало такого изумления.

А ведь все, что от них требовалось когда-то и теперь, это просто жить в мире, и любить ближнего своего. Неужели это так трудно, особенно когда у тебя есть все необходимое для этого. Ведь полюбить другого ничего не стоит. Но люди умнее чего-то там еще выше и старше, они обманули всех, не понимая, что тем самым обманули и самих себя в том числе.

Он стоял на небольшой возвышенности, с выжженной под ногами травой, и смотрел вниз в глубину пугающего оврага. Яма простиралась на несколько километров вглубь и на столько же по сторонам, внутри всю ее поверхность покрывал черный пепел, от которого еще шел пар. Жар снаружи по температуре был примерно равен жару у него внутри, оба котла дымились.

С тех пор прошло 13 лет, лицо его поцарапали морщины, тело стянули мышцы, а лихорадка внутри так и не утихала.

Все это напоминало тот мрак, с которым он уже встречался раньше. Ничего живого в радиусе примерно целого мегаполиса, только черная зала от земли с деревьями вперемешку. Безнадежность воем поднималась вверх к небу, которое и без стонов этой земли хмурило свои брови.

Вздыбленная и затвердевшая от огня почва, приняла покорно вогнутую форму, подняв по краям целые горы обожженного песка, деревья были вырваны с корнями и отброшены на десятки километров вдаль.