Мальчишка

Как же они мне надоели.

Чем ближе я подходил, тем виноватее у меня был вид, и тем сильнее я его хотел спрятать. Но не мог никак угадать за какой именно проступок меня сейчас накажут. Я редко понимал и разбирался, что можно было делать, а чего нельзя. Чаще всего мне наглядно это объясняли, когда приходило время меня наказывать.

Мама смотрела на меня укоризненно, мои ноги заплетались и просились бежать, но совесть заставляла меня принять наказание доблестно, как рыцарь, в чем бы оно не заключалось. Да, я знаю вид у меня был всегда такой, как у вечного проказника, которого всегда есть за что наказать.

Мои движения по мере приближения становились все более робкими. Когда я приблизился, мама громко засмеялась, пытаясь заглянуть прямо в мои бегающие от внимания глаза.

– Не бойся. Подойди. Опять что-то натворил? – Мне показалось, что в этот самый момент я исчез, просто испарился. – Ну ладно. Через полчаса будет готов обед. Давай, заканчивай, свои гаражные дела.

– Да-да, мам я успею. Ты меня только за этим звала? – Стал успокаиваться я, чувствуя снисходительную интонацию в голосе родителя, но сам понимал, что ведь нет.

В чем был подвох этого разговора, понять не мог. Она полезла в карманы под кухонным халатом и достала две цветные бумажки и горстку монет.

– Ты уже большой. Вот тебе деньги. Иди сходи нам за хлебом. А то к обеду есть нечего. – Я протянул пальцы и впервые в жизни коснулся денег, из-за которых столько шумихи среди взрослых. Я повертел их в руках, они были похожи на обертки от больших конфет или мороженого.

Было такое ощущение, что самое вкусное уже съели, а мне оставили лишь эти обертки, – которые они называли деньгами. Неужели на эти обертки мне могут, что-то дать в магазине. Надо будет попробовать им потом предложить мои вкладыши.

– Но я не доделал еще свой велосипед. Мне чуть-чуть осталось. Только… – И мой голос упал камнем.

– ..Все, потом доделаешь. Посчитай сам сколько тебе должны дать сдачу, и смотри ее не потеряй. Покажи карманы хоть не дырявые? Не успел их еще порвать? – я вывернул их, и оба оказались дырявые.

А я думаю, куда мои орехи и гайки пропадают из них, и почему в комнате все время наступаю на что-то колкое. А я все кота за это журю, мол опять костей мне нанес в комнату.

– Тогда неси в руках и смотри не потеряй. Все идти, дорогу ты знаешь, как раз к обеду должен вернуться. Ни с кем по пути не разговаривай. Туда и обратно! – она махнула рукой в сторону магазина, и закрыла за собой дверь.