Да здравствует Император

Они вместе направились за закрытые двери бункера. Эмир отправился в мастерскую и выбравшись из брони, отдал её на починку Джеккиллу. Механик явно был недоволен состоянием своего детища, но ничего не сказал. Он сразу принялся за починку брони. После ухода из мастерской Эмир присел за стол к Сирене, которая перетасовывала карты и напевала звонкую мелодию. Она сразу достала бутылку вина из под стола и пару бокалов. Когда бутылка стала наполовину пуста, она бросила несколько карт Эмиру и положила себе. За каждый выпитый бокал, она клала карту на стол.

(Сирена) – Значит Эмир. Неплохой позывной, тебе идёт. Я слышала ты побил рекорд Израила. Это впечатляет. Пятый разнес меня за несколько минут. Это такая традиция, каждый новый чемпион испытывается Арлекином.

(Эмир) – Он сражался даже не в десятую часть своей силы. У меня не было ни единого шанса. Но узреть в живую ангела смерти. Того стоило. Как считаешь, если бы все чемпионы объединились.

(Сирена) – Нет. Мы по сравнению с ним лишь насекомые. Сектор Кадео вёл долгую борьбу с империумом человечества, когда Рамону надоели эти кошки мышки. Он отправил своего ангела смерти. Ровно через два дня Кадео стала безжизненным сектором. Он погубил миллиарды. Даже Рамон не в полной мере уверен, как он это сделал. Хоть он и один из нас, но он на одном уровне с наследниками Императора. А они поверь мне, на нашем фоне Боги.

(Эмир) – Если он равен наследника, то почему он в наших рядах?

(Сирена) – Просьба Рамона.

Сирена шатаясь встала из-за стола и собрав карты в колоду, направилась в свою каюту. Эмир остался сидеть за столом, но влияние алкоголя сделало свое дело. Как и в прошлый раз, без чувственное тело ящера развалилось по всему столу.

За закрытыми дверями Дориан описывает то, что смог узнать в присутствии Императрицы, притворяясь ее другом. Сняв свои протезы и сложа их рядом, оперевшись на спинку для сохранения координации, он вел диалог с отцом.

(Дориан) – Черт, давно пора. Как же мне надоела эта саламандра. Притворяться, что меня волнуют ее проблемы, или её народа та еще мука. Особенно было тяжко сдерживаться на похоронах той чики, которой Сирена поправила мордашку.