Последний барьер

И еще они…»

Далее следовало пространное откровение, в котором упоминались такие шокирующие подробности интимной жизни узловиков, в сравнении с которыми их сношения с биомехами выглядели просто невинной детской шалостью.

– «…по очереди друг другу в рот», – тем не менее прилежно дочитал до точки Жорик. По мере того как он подбирался к концу чьих-то откровений, его круглощекая физиономия краснела все больше и больше. И когда сталкер умолк, румянец неловкости растекся по ней от кончиков ушей до самой шеи. А может, и ниже – этого под одеждой было уже не видно.

– Извините, – пробормотал обескураженный Черный… или, вернее, в данный момент Пунцовый Джордж. – Это не я придумал! Так на Плите Надежды написано. Слово в слово. Но какая сволочь посмела здесь такое нацарапать?! Неужто у нее после этого руки не отсохли?!

– Если бы у всех, кто в Зоне пишет на стенах похабности, отсыхали руки, – рассудил я, – старый барыга Упырь озолотился бы, поставляя сюда грузовиками протезы верхних конечностей. – После чего, не желая больше смотреть на негодующего напарника, просветил его, в чем он ошибся.

 – Все в порядке, дружище. Просто ты не к той плите подошел. Это – всего-навсего обычный обломок потолка, и только. А настоящая Плита Надежды – вон она, в дальнем углу.

И указал Жорику на прислоненный к стене большой – площадью около шести квадратных метров – металлический щит. Он и являл собой главный атрибут ныне заброшенного сталкерского святилища. На щите также лежал слой пыли. Но даже издали можно было определить, что пыли не так уж много и что ее периодически стирают, дабы прочесть сокрытые под ней надписи или нанести новые.

Читают ли их сегодня люди Мерлина? И вообще как часто за последние полгода они сюда наведывались? Все послания наносились на Плиту Надежды миниатюрными лазерными резаками, которые имелись в кармане почти у каждого сталкера. Прежде, появляясь на Рижском вокзале, Пожарский или члены его команды тщательно сканировали эти надписи. А потом оплавляли боевыми имплантами поверхность Плиты, стирая с нее всю переписанную информацию, чтобы освободить место для новой и дать понять бродягам, что их старые «надежды» не оставлены без внимания.

А вот исполнятся они или нет, это уже кому как посчастливится. Пусть Мерлин и считался у вольных сталкеров святым чудотворцем, тем не менее всемогущим богом он, как любой другой человек, не был. Что лишний раз и подтвердилось, когда жестокосердная Зона отняла у Пожарского ноги.