Последний барьер

И тогда я ему очень не позавидую…

С-с-чхин-н-нь!

Не добежав до меня всего несколько шагов, Зеленый Шприц споткнулся, взмахнул руками и, выронив «карташ», растянулся на полу. Столь же недвижимый, как лежащие поодаль от него Жорик и Динара…

Но как такое вдруг могло произойти? Я был готов отдать руку на отсечение, что охотник не высовывался из-за своей плиты! А выстрелить оттуда незаметно было попросту нереально.

Все правильно: он и не стрелял в Тиберия. Летающий шокер угодил тому в спину, в то время как доктор был повернут ко вражескому укрытию лицом.

Ну конечно: зашедший с другого фланга третий охотник! Или, вернее, не с фланга, а сзади – со стороны железнодорожных путей. Гибкая тень проскользнула в окно, у которого прежде дежурил Свистунов и, держа оружие на изготовку, устремилась в нашем направлении. Очевидно, этот противник выжидал, когда его соратники-верхолазы отвлекут на себя все наше внимание, чтобы затем, не утруждая себя штурмом завалов, подобраться к нам по земле.

И дождался, заодно устранив Зеленого Шприца. А вместе со вторгшимся в вокзал стрелком убежище покинул и мой недавний спаситель. Он только что перезарядил оружие и был готов обездвижить меня окончательно.

Битва была окончена. Но я все никак не мог угомониться: оттолкнулся от стены, на которую опирался, упал на колени и пополз к распластавшемуся на полу Тиберию. Или, вернее, к его «карташу». На что я надеялся, непонятно. Но инстинкт самосохранения не позволял мне пренебречь моим последним шансом на защиту.

Бывают ведь в жизни чудеса, согласитесь. Но каким образом узнать, могу я рассчитывать на чудо или нет, если не прилагать к этому никаких усилий?

Увы, но усилия, на какие я подвиг себя сейчас, на чудотворные не тянули. Третий охотник подоспел ко мне раньше своего товарища и прежде, чем я дополз до оружия. Вероятно, поэтому он не стал «чихать» в меня из парализатора, а лишь наподдал мне ботинком по ребрам. Да и то, похоже, для острастки. Удар был несильным, но чтобы погасить во мне тлеющий дух сопротивления, хватило и такого.

Я упал на бок и замер без движения. Ощущения были такие, словно прозрачный кисель, в какой я погрузился после контакта с красными молниями, теперь загустел в пастилу, двигаться в которой было уже совершенно невозможно. Странно, почему я еще умудрялся в ней дышать.

Впрочем, тот факт, что эти ловцы взяли меня и моих товарищей живьем, выглядел еще более странно…

– Дело сделано.