Последний барьер

Прежде чем приступить к делу, они обстреляли мое укрытие, дабы отбить у меня желание высовываться. На сей раз огонь велся обычными пулями. По тому, как быстро враги сменили его режим, я смекнул, что они вооружены компактными штурмовыми комплексами типа «ИПП плюс мини-картечница (ракетница, лазерный пульсатор, парализатор и т. п.)». Все до единого выстрелы угодили в бортик, за которым я прятался, хотя тот был невысок – едва скрывал меня, лежащего на животе. Ни одна очередь не прошла выше. О чем это говорит помимо того, что противники – хорошие стрелки? О том, что они старались не попасть в стену рядом со мной, поскольку срикошетившая от нее пуля могла меня зацепить.

Планируй они заполучить мой труп, к чему, спрашивается, им сдалась бы такая меткость?

Впрочем, нежелание этой парочки убивать нас не было чем-то из ряда вон выходящим. Егеря Ковчега, ищущие биологический материал для своих исследований; рыцари Ордена, пополняющие свои ряды порабощенными вольными сталкерами; наемники, поставляющие живой товар и тем и другим… Кто из них выследил нашу компанию, не имело значения.

И уж тем более это не обязывало меня проявлять к охотникам за нашими головами ответный гуманизм.

Перекатившись на спину, я приподнял «Ультимар», положил его стволом на бортик, навел его примерно туда, откуда летели пули и, едва огонь стих, дал, не глядя, подряд два выстрела картечью. Расстояние до ублюдков было невелико, и я расслышал, куда попал. Звук, что издает дробь при попадании в кирпичную стену и в защитные пластины доспехов, заметно различается.

По крайней мере один мой заряд достиг цели. Вскочив на колени, я моментально определил, кого из противников зацепил первыми выстрелами, после чего выпалил в того верхолаза, которому от меня покамест ничего не перепало…

Как отмечалось мной ранее, стрелковое оружие полувековой давности уступает импульсному по убойности и практичности. Зато психологический эффект, какой оно производит на жертву, даже если вы промазали, равносилен легкой контузии. Те нынешние вояки, которые в буквальном смысле никогда не нюхали пороха – и тем паче не слышали, как он взрывается, – реагируют на выстрел порохового патрона одинаково: впадают в кратковременное замешательство.

Особенно когда этот выстрел произведен по ним.

Головорезы, с которыми я столкнулся, были опытными, носили современную амуницию, и я не надеялся уложить их наповал с двадцати шагов из короткоствольного дробовика. Однако патрон двенадцатого калибра – это вам не новогодняя петарда.