Кровавые берега

После чего, наведя переполох, сменил тактику и уподобился пастушьей овчарке, что, бегая кругами, не дает разбежаться перепуганному стаду.

Упавшая решетка открыла кабальеро путь на юг. Но быстро перемахнуть через нее они не могли. Лошадиные копыта рапидо, попадая между прутьями, вынуждали рапидо преодолевать эту преграду медленно, шаг за шагом. Что делало всадников в этот момент слишком легкой добычей. Под обстрелом их мог спасти лишь галоп и усердное петляние. И потому, побросав убитых и раненых, помочь которым сейчас все равно было нельзя, гвардейцы рассеялись по карнизу и рванули на север, в нашу сторону.

Однако не тут-то было! Снизившаяся почти до земли «галоша» шутя обогнала Кавалькаду и преградила ей путь. Дабы не угодить под выстрелы, всадники вновь натянули поводья и развернули коней. А сыплющиеся на них снаряды растерзывали их на ошметки и, зарываясь в землю, вздымали в небо фонтаны песка и пыли…

Шум за пределами нашего убежища стоял такой, что я едва расслышал долетевший до меня окрик дона Балтазара.

Разумеется, я не мог отказаться выслушать главного кабальеро и немедля спустился на палубу, чтобы побеседовать с ним.

– Шкипер, умоляю вас во имя святых, в которых вы верите: если вы в силах помочь моим людям, сделайте это! – повторил сеньор Риего-и-Ордас, когда я предстал перед ним вместе с северянином, также немало удивленным таким поведением пленника. – Пускай вас объявили преступником, но я знаю: вы – человек чести и способны на благородный поступок!

– Даже если способен, какой мне резон спасать охотников за нашими головами? – поинтересовался я.

– Резон в том, что в награду за это я готов заключить с вами мир и выпросить для вас у Владычицы Льдов официальное прощение! – пояснил дон Балтазар.

– И ты готов дать нам слово кабальеро? – опередил меня с ответом Сандаварг и недоверчиво прищурился.

– Ради того, чтобы вы защитили моих compa?eros, я даю вам слово кабальеро, что отныне вы можете считать меня своим другом! – заявил команданте.