Повелители торнадо

– Да, эта старуха здесь, – подтвердила Анихильда, рассматривая Эрика. И она твоя императрица. Не рано ли ты занял этот трон, мальчик?

– Но, это как так, – растерянно промямлил Эрик.

Появление Анихильды для него было полной неожиданностью, как и её вид. Он себе представлял её сгорбленной старухой с крючковатым носом, нечесаными космами, бормочущую непонятный и полностью безумный бред. А тут перед ним стояла уверенная в себе повелительница.

– А вот так, – пошла в атаку Анихильда. Слезай с трона и распорядись, чтобы мне подготовили мои покои, где можно переодеться с дороги, пока ты собираешь министров на совет.

– Стоп, стоп, стоп, – проговорил приходящий в себя Эрик. Так не пойдёт.

– Что не пойдет? – спросила Анихильда.

– Я здесь главный! Я сын Карела, и я император! А ты иди назад, возвращайся туда, ну, где ты там была!

– Я там, где и должна быть в своем дворце, а ты должен мне подчиниться или будешь наказан.

Но Эрик уже начал приходить в себя. Он привстал с трона, приняв какое-то решение.

– Стража, – завопил краснеющий от гнева Эрик, – взять её! В тюрьму, к Номаю!

Стражники растерянно топтались, не зная, что делать. Это были селлинги и формально они были подданными Анихильды. Начальник стражи посмотрел на Ноэлиса. Ноэлис тоже был подданым Анихильды, но Эрик своим поведением загнал его в угол. Или они или Анихильда.

– Ты сделал ошибку, – спокойно сказала Эрику Анихильда. Я вернусь сюда.

Она молча посмотрела на стоявшего у стены зала Ноэлиса и вышла в окружении стражи.

– Подождите, – сказала она во дворе стражникам и обратилась к монахам, – езжайте к владыке и всё расскажите.

– Будет исполнено, – ответил один из монахов.

– А теперь идём в тюрьму, – сказала Анихильда своему конвою.

Селлинги выполнили приказ буквально. Они зажгли факелы и отвели императрицу в камеру, расположенную напротив камеры, где сидел Номай. Камеры представляли собой небольшие комнаты, два на два метра с деревянными нарами, покрытыми соломой. Одной стены у камер не было, её заменяла решетка.

Когда факелы осветили Номая, тот приподнялся с нар посмотреть, что происходит.

– Боже мой, Ваше Императорское Высочество, – удивился он.