Прыжок в пустоту

Или включить телевизор и втыкать в него хоть до утра. Конечно, никто не говорит мне не делать этого, но я внутренне себя так ограничиваю в гостях, что иной раз даже в туалет стесняюсь сходить.

Я завел машину, сел на пассажирское сиденье, подключил зарядку под айкос и телефон.

«Ты спишь?» – написал Ксюше.

«Почти. А ты чего не спишь?» – ответила она.

Она ответила на сообщение настолько быстро, что мне показалось, будто она сидела у телефона в ожидании входящего от меня.

«Захотелось с тобой пообщаться, вот и не сплю».

«Ты когда назад? От своей подруги…» – спросила она.

Я ей не рассказывал, что у подруги есть муж и дети, чтобы она, ощущая конкуренцию, была немного в тонусе.

«Завтра с утра».

«Я соскучилась по своему Славочке», – написала тут же она.

Меня так называла только мама. Но это было так давно, что я уже было позабыл звучность этого слова.

«Я тоже. Ну давай тогда иди спать, я тоже пойду. Сладких снов», – написал ей, закуривая стик.

«Сладких снов», – ответила она и вышла из сети.

Я остался в машине еще на какое-то время. Вспоминал моменты, прожитые с Евой, Даниила, и от воспоминаний у меня нарастал ком в груди. Я это называл ностальгией. Но, как мне кажется, ностальгия не должна так сильно болеть. Это ведь приятное воспоминание, немного грустное, но приятное. Мне сейчас неприятно от этой боли в груди, из которой тот нарастающий ком пытался вырваться, достигнув гигантских размеров, грозя оставить дыру в ней.

– Первый месяц тяжело, потом нормально, – повторил вслух себе.

Я прикинул, что за месяц эти приступы душевной боли должны пройти. Что нужно всего лишь месяц гнуть свою линию и не поддаваться на провокации Евы. Иначе, вернувшись, я обреку себя на вечное «подъедание» и прививание чувства вины с ее стороны. Мне это не нужно, и я ухожу не к кому-то, а к себе. Я это Еве говорил, я это всем говорю, так и есть. Я не к Ксюше ушел, не из-за нее. Очевидно, что я ушел, потому что настало для этого время. Я только сейчас оказался готов к тому, чтобы отдаться себе полностью, без остатка.

Я долго об этом думал, и меня всегда пленяла перспектива остаться самому с собой. Этаким аскетом, тихо покоряющим мир. Мужчина ведь по природе своей должен покорять, а не вот это вот все. Живя «стабильной», по всеобщему мнению, жизнью, мужчина скатывается в сомнамбулическое состояние, в котором ему вообще все равно, что происходит вокруг. Некоторые это заглушают алкоголем по вечерам, а некоторые просто закрываются в себе.