Прыжок в пустоту

– Ну да, – улыбнулась она и села в машину.

Я включил музыку для фона, и Ксюша решила поинтересоваться моим возрастом.

– Слушай, мы столько общаемся, а возраста я твоего даже не знаю. Колись! – сказала она.

– Давай три попытки, и тогда я отвечу тебе, – предложил ей с целью того, чтобы, в свою очередь, вызнать ее приблизительный возраст, понимая, что она будет говорить на год-два старше себя.

– Тридцать четыре?

– Нет.

«Так ей 32? Конечно, сперва я так и подумал в баре. Ладно, 4 года не сильно решают».

– Тридцать пять? – продолжала она гадать.

Она пошла как то слишком далеко. Это расценивать как комплимент моему уму или как оскорбление моей внешности?

– Нет, – я уже не сомневался, что ей около 32 лет.

– Так, я сдаюсь! Давай уже говори.

– Двадцать восемь, – сухо сказал я, примерно прикидывая реакцию, которая вряд ли будет суперположительной.

– О Боже!!! – раздосадованно сказала она, закрыв руками лицо. – Ну почему! Почему двадцать восемь-то, Слав?!

Она буквально умирала от досады.

Сцена очень была похожа на ту, в которой беременная жена узнает о внезапной кончине своего любимого мужа. Наверное, в театре ее бы заопладировали до смерти, но здесь не театр, а я- не фанат мелодрам.

– Так, погоди, – остановил ее спектакль. – Тебе сколько лет, раз такая реакция?

– Мне тридцать четыре! У нас шесть лет разницы! Нееееет, нет-нет-нет. Мне нужно закурить. – Она достала стик и молча стала курить.

Шесть лет и правда много. Это выходит, когда мне было 12, она уже жила половой жизнью.

Когда я оканчивал школу, она оканчивала университет! Ну ничего, люди как-то живут же с такой разницей. Не беда. Для меня не беда, а для нее?

Ксюша хмуро смотрела в окно машины, будто формулируя прощальную речь. Она курила уже второй стик, при этом все время крутя в пальцах пуговицу клетчатой рубашки, накинутой на белую майку.

«Неужели это и правда так критично? – подумал я. – Возраст возрастом, но ведь она сама подумала, что я старше нее.

Да и общение было идеальное. Нет, я не могу так просто допустить исход, в котором мы пойдем разными путями!»

Я взял ее за руку.

– Слушай, разве это так критично?

Она одернула руку сильным рывком, затем, немного выдохнув, начала:

– Понимаешь, в чем дело…

И снова тишина.

«Она формулирует! Точно формулирует», – я начал буквально «проваливаться» в себя, и мне сильно захотелось спать от разочарования. Мне стало обидно оттого, что я родился позже.