Путилин и Петербургский Джек-потрошитель

Он, шут его дери, ловко из семерки туза делает!

Путилин тихо мне шепнул:

– Да выводи же меня из саней…

– Mon bon! Ардальоша! Да очнись же! – громко начал я, расталкивая Путилина.

– А? Что?.. – глупо хлопал он глазами.

– Помоги ему! – важно процедил содержатель «Расставанья», подталкивая лакея. Но другой «лакей» уже спешил мне на помощь.

– Пшли прочь! – нагло заявил он мне. – Обобрали купца хорошего на сорок тысяч, а теперь сладко поете: «Ардальоша, Ардальоша!» Без вас высадим!..

Путилина поволокли из саней.

– А… а шампанское есть у тебя, дурак?

– Так точно-с, ваше сиятельство, имеется для именитых гостей, – поспешно ответил негодяй.

До сих пор, господа, я не могу забыть той страшной усмешки, которая искривила лицо этого рыжего негодяя. Клянусь, это была улыбка самого дьявола! «Что будет? Что будет? Ведь мы идем на верную смерть!» – пронеслось у меня в голове.

В волчьей яме. «Двенадцатая» голова. На волосок от смерти

В первую минуту, когда мы вошли в ужасный трактир, ровно ничего нельзя было увидеть.

Уверяю вас, господа, это был один из кругов ада! Какое-то дикое звериное рычание, дикий хохот, от которого, казалось, лопнут барабанные перепонки, визг бабьих голосов, самая циничная площадная ругань – все эти звуки, соединяясь в одно целое, давали поистине адский концерт.

– Сюда, пожалуйте, сюда, ваше сиятельство! – предупредительно позвал нас рыжий негодяй к угольному большому столу.

Мало-помалу глаза свыклись с туманом, колыхающимся в этом вертепе.

Огромная комната… Столы, крытые красными скатертями… Лавки… табуреты… Посередине – длинная стойка-буфет, заставленная штофами водки, чайниками, пивными бутылками. Почти все столы были заняты.

За ними сидели пьяные, страшные негодяи, вся накипь, вся сволочь, все подонки столичного населения.

Кого тут только не было! Беглые каторжники, воры-домушники, мазурики-карманники, коты тогдашней особенной формации, фальшивомонетчики.

У многих на коленях сидели женщины. Что это были за женщины! Обитательницы «малинника» из Вяземской лавры, молодые, средних лет и старые, они взвизгивали от чересчур откровенных ласк их обожателей.

– Ва-ажно, Криворотый! – стоял в воздухе адский хохот.