Путилин и Петербургский Джек-потрошитель

Дело в том, что все три трупа без головы.

– Как без головы? – привскочил Путилин.

– Так-с. Головы у всех отрезаны. Судя по свежести крови, головы отрезаны совсем недавно и, очевидно, не от трупов, а от живых людей.

Путилина передернуло. Каюсь, и я почувствовал себя нехорошо.

– Вот что, голубчик, сию секунду дайте знать прокурору, судебному следователю и врачу. Я еду сейчас туда. Ты поедешь со мной, Иван Николаевич?

– Что за вопрос? Разумеется… – ответил я.

– Где трупы? – отрывисто спросил Путилин.

– Один – за Нарвской заставой, другой – близ деревни Волково, третий – близ Новодевичьего монастыря.

– Все – окраины… – вырвалось у Путилина.

Только что мы собирались выйти из кабинета, как в дверь послышался новый стук.

– Ну, что еще там? Кто там? Входите!..

Два сторожа бережно внесли объемный ящик, завернутый в черную клеенку.

– Это что? – удивленно спросил Путилин.

– Посылка на ваше имя, ваше превосходительство! – гаркнули сторожа.

– Кто принес?

– Час тому назад доставлена посыльным. Велено доставить в ваши собственные руки.

Путилин сделал досадливый жест рукой.

– Нельзя терять времени… А между тем…

И Иван Дмитриевич выразительно посмотрел на меня.

– Надо вскрыть посылку, – ответил я ему.

– Живо! Живо! Вскрывайте! – отдал он приказание сторожам.

Ловкими привычными руками те распутали бечевки и разрезали черную клеенку. Под ней – грубо отесанный белый деревянный ящик.

Мы все близко подвинулись к нему. Путилин был впереди.

– Подымай крышку! – нетерпеливо бросил он сторожам.

– Ишь ты… как крепко гвоздями приколочена, – ответили сторожа, стараясь ножами поднять крышку таинственного ящика.

Наконец доски отскочили с треском и характерным сухим лязгом сломанных гвоздей.

– С нами крестная сила! – раздался дико испуганный крик отпрянувших от ящика сторожей. – Головы! Головы!!

Путилина тоже словно отшвырнуло назад.

Старший дежурный агент замер на месте.

В ящике на смоченном кровью грубом холсте лежали рядом, одна к другой, три отрезанные головы.

На что уж я, как доктор, привык к всевозможным кровавым ужасам, а тут, поверите ли, при виде этих страшных мертвых мужских голов задрожал, как какая-нибудь нервная барынька.

– Ваше… ваше превосходительство… – первый нарушил столбняк, охвативший всех, здоровенный детина-сторож.