Путилин и Петербургский Джек-потрошитель

Допустим, я хочу вам верить Но можете ли вы убежденно вашей святой Торой поклясться, что никто другой из ваших сородичей не мог совершить этого?

– Могу! Могу поклясться, чем хотите. У нас нет, не существует ритуальных убийств. Это страшная клевета на еврейство.

– Скажите, у вас много врагов?

– Больше, чем друзей, господин Путилин.

– Эти враги – на почве вашей профессии ростовщика?

Губермана передернуло.

– Я, видит бог, никого не грабил…

– Позвольте: вы уже забыли и нарушаете ваше обещание говорить мне одну лишь правду.

Предупреждаю вас: еще одна ложь – и я бросаю ваше дело. Итак, отвечайте: ваши враги на почве ваших деляческих операций?

– Да… – не поднимая головы, прошептал ростовщик.

– Вы многих разорили?..

– Я их не разорял. Они, должники, сами себя разоряли… Они брали деньги… Векселя… Неустойки. Опись… продажа с молотка…

– И много, я спрашиваю, таких, которые «сами себя разорили», благодаря знакомству с вами?

– Много.

– Не из евреев?

– Нет.

– Вы помните ваших русских клиентов всех хорошо?

– Нет… Где же упомнить, господин Путилин?.

.

– Но особенно лютых врагов знаете? С кем за последнее время вы имели столкновение из-за сведения денежных расчетов?

Губерман начал, медленно обдумывая, перечислять фамилии.

– Кто-нибудь из них грозил вам местью?

– Ах, господин Путилин, это были обычные фразы о том, что я захлебнусь проклятым золотом, что мне отольются их слезы…

Ростовщик схватился за голову и вдруг зарыдал.

– Ай-ай-ай… – вырывалось у него с рыданием.

 – И правда это! Сбылось их проклятье… Золото, кажется, действительно и сгубило меня. Все бы теперь отдал за свободу, за то, чтобы снять с себя такое страшное обвинение.

Путилин с сожалением поглядел на еврея.

– А такого вы не знаете? – тихо спросил он у него.

– Нет, что-то не помню…

– Я вам опишу приметы его.

И когда он описал эти приметы, получил тот же отрицательный ответ.

– В ночь накануне обнаружения трупа в вашей выгребной яме вы не слышали подозрительного шума, лая собаки во дворе?

– Может быть, и лаяла собака, не знаю.

Мало ли когда она лает. Я нарочно ее приобрел, чтобы она охраняла двор.

Путилин погрузился в раздумье.

– Неутешительно, – пробормотал он, вставая. – Ну, прощайте, Губерман, а лучше – до свидания.

Домик с двумя окнами

Когда мы подъехали к дому Губермана и вошли во двор, лицо Путилина было мрачно и темно, как и наступающая ранняя ночь.

– Темное дело… темное дело… – бормотал он.