Пёс ниоткуда

 – Представлю вам слугу моего, который нашел нам мир для Охоты. Вот он, добрый и верный слуга мой, по имени Пес! Поблагодарим!

Дружный рык, вперемешку с чавканьем, огласил огромный зал. Гости развернулись в нашу сторону, поднимая чаши с напитками. Я усмехнулся и кивнул всем. Мримо наклонился ко мне и тихо сказал:

– Чванливые зажравшиеся звери. Но они нам нужны, Пес. Будь повежливее. Иди, найди себе место, отдохни и поешь, сил наберись.

Он пошел к своему трону.

– Эй, как тебя! – рыкнул один из гостей, темно-синий здоровенный ящер, не разобравшись, кто я такой.

 – Мяса, слуга! Бегом!

– Под носом посмотри, – ответил я, ища глазами место подальше от них.

Ящер удивленно хрюкнул, фокусируя взгляд перед собой, схватил кусок мяса и вцепился в него мелкими зубами. Потом до него дошло, что слуга осмелился дерзить, и он вскочил, опрокинув тяжелый стул. Поздно… Я уже пробирался поближе к Мримо, не обращая внимания на рёв гостя, который не обнаружил дерзкого.

Увидев за маленьким столом два свободных места, я пропихнулся между спинами, и тяжело плюхнулся на стул.

Кивнул слуге, который подскочил ко мне, приветливо улыбнувшись, и показал пальцем на кувшин с вином. Слуга послушно склонился и убежал на кухню…

Я огляделся в ожидании вина. Скучно… Все жрут и пьют, лишь сам хозяин объясняет что-то невысокому юноше, с маленькой лирой в руках. Слуга вернулся, поставив передо мной кувшин и большую тарелку. Ловко отрезал от зажаренной туши приличный кусок мяса и положил на тарелку.

– Господин Пес желает еще что-нибудь? – склонился он передо мной.

– Спасибо, не нужно.

– Наслаждайтесь, господин, – опять поклонился слуга и отошел.

Внезапно шум стих. Все обернулись к хозяину, который хлопнул в ладоши, привлекая внимание.

– Гости мои! Слушайте! – громко сказал Мримо со своего места. – Певца слушайте, гости! Песнь посвящается вам, моим друзьям!

Юноша с лирой вышел вперед, высокий, бледный, с отстраненным взглядом. Сел на ступени перед троном и тронул струны.

Гости перестали жевать, наблюдая за ним, но юноша не торопился. Помолчал минуту, потом откашлялся, и, тронув струны, запел, тонким, но чистым голосом:

Где суровы ветра, где суровы дожди,

И жизнь так опасна между камней,

Достань свой меч и просто ты жди

Того, кто свет зажжет огней.

Тех жертвенных, во славу Пильма,

Мы воздадим ему хвалу…

И не коснется нас десница Л’лима

На каменном, сыром валу.