Три чайные розы

Монеты нормальные, и ехать никуда не надо!

– Вот пусть Козликов и считает монеты! А ты гений! У тебя особый путь! Ты вообще будущий Введенский! Кстати, завтра я читаю его стихи, вот послушай!

Маша с чувством начала… Над Невой летели строчки, в которых некто «забыл существованье слов, зверей, воды и звезд». Когда она закончила, раздались аплодисменты. За соседним столиком ей хлопали пожилые интуристы. Маша улыбнулась им в ответ.

– Поэзия Введенского – это космос! Знаешь, я часто размышляю над его словами «но кругом быть может Бог!».

Вот смотри: солнце отражается в Неве – это Бог, Он в твоих волосах, вон собака смешная бежит – и это Он…

Влюбленные брели вдоль набережной, взявшись за руки. На подходе к Дворцовой площади к ним подошел явно нетрезвый человек невнятной наружности и обратился к Бушуеву: «Простите, я хочу нарисовать вашу даму. Редкая фактура!» Уличный художник кивнул на стоявший неподалеку мольберт.

– Я согласна! – быстро сказала Маша.

Бушуев потянул ее за рукав, но она уже устремилась вслед за странным художником.

Тот страшно обрадовался, достал кисти. Усадив девушку, принялся рисовать. Саша примостился рядом, наблюдая за Машей. В глазах девушки отражался его любимый город, на который он хотел смотреть только ее глазами.

Она разглядывала Дворцовую площадь в лучах заходящего солнца. Ах, если бы на портрете можно было передать ее счастье! В этот момент она была невероятно, фантастически счастлива, застыла в счастье, как муха в янтаре. Навечно. Портрет вышел довольно странным, но очень понравился Маше.

Она даже в ладоши захлопала. Как будто про нее угадали что-то важное… Художник расцвел, галантно поцеловал ей руку.

У Александрийской колонны Бушуев еще раз взглянул на портрет и покачал головой:

– Ну ты даешь! Чувак был совсем пьяный!

– Мне стало жаль его, видно, что человеку нужны деньги. Но портрет, согласись, замечательный!

– Ты совсем не похожа на себя!

– А мне кажется, очень похожа! Такое чистое импрессио, по настроению – это я! Глаза мечтательные, в башке стихи Введенского!

Он улыбнулся:

– Маруська! Ты совершенно невозможна!

– Какой прекрасный вечер! Хорошо бы еще шампанского!

– Подожди здесь, я мигом!

Бушуев взял стремительный старт и через несколько минут вернулся с бутылкой и бумажными стаканами.

Они выпили шампанское прямо на площади, быстро набирая градусы.

Вскоре Маша констатировала, глупо хихикая:

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».