Тень Нерона

“Бегите, барышня!” – кричат мне снизу. Но я уже не могу бежать. Путь отрезан. Можно прыгнуть в окно. Но страшно. Просто не могу – и все. Ужас приковывает меня к подоконнику. Стою на этой белой крашеной доске, как на эшафоте, и смотрю вниз. “Прыгайте! Барышня, прыгайте!” – рыдают внизу дворовые. А я не могу пошевелиться. И вдруг в комнату из оранжевого огня, что рвется в комнату, врывается французский офицер. Ткань мундира горит, но он, кажется, не замечает этого. Кидается ко мне, подхватывает на руки, и мы вместе рушимся из окна.

Внизу дворник обливает меня и моего спасителя из ведра водой. То ли спасает от смерти, то ли крестит. Мой спаситель так сильно обгорел, что не может подняться. Стараюсь не смотреть на его мундир. Стою на коленях рядом с ним. Спрашиваю: “Как тебя зовут?” и он отвечает “Арман…” Арман! – кричу я. И в этом месте я проснулась. Странный сон, правда?

– Ты не пробовала сочинять сценарии для виджев? – спросил Марк, улыбаясь. – У тебя бы получилось.

– Это не выдумка, – покачала головой девушка.

 – Это было на самом деле. Я узнала точно.

– Правда? И что же было дальше с тобой и с этим Арманом? То есть не с тобой, а с той девушкой.

– Не скажу.

– Не знаешь?

– Знаю. Но не хочу говорить.

– Я сгораю от любопытства. – Марк нисколько не лгал. Эта странная история не казалась ему выдумкой. У него было чутье на подобные вещи.

– Это грустная история, – уточнила Верджи.

– Но они встретились еще? – Ему очень хотелось, чтобы они встретились.

– Конечно.

Она помчалась за отступающей Великой армией и нагнала своего любимого Армана у Березины.

– А дальше? – Корвин затаил дыхание. Ему показалось, что от ответа Верджи будет зависеть его собственная жизнь.

– Они обвенчались, – сказала девушка.

– Это правда? Не выдумка? – Марк рассмеялся. – Но это же… замечательно.

– Ты так думаешь? – Верджи грустно улыбнулась. – Но ведь потом было Ватерлоо.

Ватерлоо. Человеку, который провел на Колеснице Фаэтона двенадцать лет, нет нужды объяснять, что означает это слово.

– Как жить после Ватерлоо?

– На Святой Елене вспоминать блестящие победы прошлого, – предложил Корвин.

– А если ты – не император, ты очень молод и у тебя было только Ватерлоо? – внезапно с жаром заговорила девушка.

– То есть – если Ватерлоо и Святая Елена – это начало?

Марк задумался. В принципе, он так и начал свою жизнь. Был захват Колесницей колонии на Вер-ри-а, двенадцать лет рабства и, наконец, освобождение.