За гранью Разлома

Она была озадачена выражением его лица больше, чем этим внезапным предложением. – А в чём подвох?

– С завтрашнего дня выйдешь на работу.

Ну конечно. Этого следовало ожидать. Сил уговаривать и спорить – тем более со Старым Псом – совсем не осталось. Рада освободилась от до сих пор удерживавшей её плечо руки и медленно покачала головой. Нужно было идти.

Идти. Туда, к воротам, за ними и дальше, где лес, где её давно ждут. Там дышится легче, там вольный ветер носит песни древесных крон, и сердце птицей рвётся к небу, и хочется кричать от ощущения свободы и силы…

Рада схватилась за голову.

– У меня есть работа, – севшим голосом пробормотала Беляева и, не скрывая обиды, пронаблюдала, как Павел Михайлович пренебрежительно машет рукой.

– Ты там не особо нужна. Ребята с печатями справляются быстрее и лучше тебя.

Ну да, конечно. Те, у кого колдовские печати срабатывают чаще, чем один раз из пяти, всегда быстрее, лучше и эффективней.

– Ничего не лучше. – Рада упрямо взглянула в глаза безопасника. – Растения любят руки больше, чем колдовство. Я хорошо работаю. Лучше, чем где угодно раньше.

Старый Пёс усмехнулся.

– Здесь не поспоришь, – его лицо оставалось подозрительно добрым, – но у меня есть предложение получше.

– Комбинат?

– Нет.

Он улыбнулся, смешно шевельнув усами, и Рада недоверчиво вскинула брови.

– Ты хочешь за стены, – сообщил очевидное Павел Михайлович.

– Паром?

Весьма нелепый на взгляд Рады паром, больше похожий на лоскутное одеяло или старый носок, в котором разномастных заплаток стало больше, чем изначального носка, перевозил людей через Каму до комбината и обратно. Как правило, на пароме дежурил кто-нибудь из СОБа, без особых усилий таская туда-обратно непонятно как держащееся на плаву недоразумение с помощью колдовства.

– Я же последний человек в поселении, который для этого подойдёт, – недоверчиво разглядывая безопасника, напомнила ему Рада.

– Возить будет Петровский, – пояснил Павел Михайлович. – Ты будешь его ногами.

Несколько секунд Рада молча рассматривала Старого Пса, пытаясь осмыслить услышанное.

– То есть вы предлагаете мне поменять мою работу на огороде на роль девочки на побегушках при калеке-паромщике? – уточнила она, и лицо безопасника резко утратило всё добродушие.