Тайна Нереиды

Но не Элий. Он привык к одиночеству. Прежде Элий вел непрекращаемое сражение за свою душу, а другие были покойны и счастливы. Теперь все переменилось. В его душе поселился покой, в душах обывателей – смятение.

– Мир опустел и сделался хрупок, – сказал Цезарь. – Рим стал беззащитен. Гении должны объединиться с людьми, чтобы его защитить.

– Значит, мировая?

– Да.

– И ты мне вновь подчинишься?

– Нет, – отрицательно покачал головой Элий. – Ты подчинишься мне.

– Я – тебе? Я – гений, подчинюсь тебе – человеку?!

– Я – Цезарь.

– Гордый Элий просит меня о помощи, хотя и в столь странной форме. Так о чем же ты просишь?

– Гении обладают тайным знанием. Вы должны передать его людям.

Гэл расхохотался.

– Что?! Добровольно взять и отдать? Знание – наше тайное и единственное оружие, единственная гарантия безопасности. Стоит только нам раскрыть свои тайны, и вы нас уничтожите!

– Пытаешься строить из себя обиженного, но именно ты виноват во всем.

– Нет, это ты виноват! – закричал гений. Напускное спокойствие его покинуло. – Ты виноват! Ты! Отрекся от меня, взбунтовался! Если бы не ты, я бы не принял участия в заговоре. Не ты ли говорил, что надо разрушать условности, но нельзя трогать фундамент. А сам занялся фундаментом!

– Я не мог подчиниться твоим указаниям.

– Не мог подчиниться… – передразнил гений. – Откуда у тебя подобные мысли? Ты не мог думать иначе, чем я.

– Такое бывает?

– Случается иногда. К примеру, Бенит. У него не было гения с самого дня рождения. Теперь этот парень далеко пойдет.

Бенит? Этот наглец и выскочка – ровня Цезарю? Элий по привычке закрыл глаза. Что же это такое? Получается, что так… Они с Бенитом схожи в своем духовном уродстве. Как ни оскорбительно это звучало, но Элий должен был это признать: в нынешнее время Бенит чувствует себя так же комфортно, как и Элий.

– Ладно, не будем о прошлом, – примирительно сказал гений. – Надеюсь, ты не собираешься мне мстить? Это не благородно, учитывая твое и мое нынешнее положение. Я два дня не ел. Вспомни, друг, что говорила Сивилла. «Не первины, но половина…» Не прошу половину. Всего лишь тысчонку сестерциев.

Элий помедлил, потом достал кошелек и протянул бывшему покровителю пачку купюр. Тот поспешно схватил деньги.