Северная Пальмира

Вернее, сначала её отражение в огромном зеркале. На ней было платье цвета морской волны, пшеничные волосы уложены под золотую сетку, губы ярко накрашены. Лицо надменное, почти отталкивающее. Но именно надменностью она и привлекла Всеслава. Такая ему и нужна. За столиком она возлежала одна. Но едва гладиатор направился к ней, как официант его остановил:

– Домна просила её не беспокоить.

Но Всеслав отстранил официанта и пробился к столику.

– Прости, красавица, – обратился он к незнакомке. – Я не надоеда какой-нибудь, я – Всеслав.

Она повернула в его сторону голову и несколько секунд рассматривала его, как какую-то интересную вещь. У Всеслава были светлые волосы, брови и ресницы тоже светлые, а глаза – тёмные, карие.

Незнакомка указала на ложе напротив.

– Поставь ещё один бокал, – приказала официанту.

– Я – гладиатор Всеслав, – повторил юноша.

– Лета, – последовал ответ. – Угощайся.

Удивительное имя, ко Всеславу понравилось. Смерть и красота – они всегда рядом, всегда оттеняют друг друга.

– Ты – такая красавица и так щедра…

– Мелочь, – оборвала она его излияния. – Все – мелочи. Одни мелочи… – Она прерывисто вздохнула, потом рассмеялась кратко и зло. Он заметил тонкую, будто прорезанную скальпелем, морщинку возле её рта. А ведь она молода…

Он уловил запах её духов, модных и очень дорогих. «Вененум».

– Чем же мне тебе услужить?

– Мелочью – чем же ещё? – Она осушила бокал и улыбнулась. Но не Всеславу, а так – своим мыслям. Он не знал, что и думать. Может, она приглашает его к себе в номер? Нет, на пролог к свиданию пока не похоже. И все же…

– Ты здесь одна, – осмелился он предположить. Он то робел, то обнадеживался и становился нагл – попеременно. – Замужем?

– Разведена.

– Неужто какой-то идиот решил тебя бросить? – Его возглас был слишком горяч. Надо было сдержаться, но он не сумел.

– Я его разлюбила.

Странно она как-то говорила с Всеславом. Так, будто виделись они в первый и в последний раз. А он многого ждал от этой встречи.

– Ничего страшного, – он рассмеялся. – Бывает. Ты так красива… Да любой… В тысячу раз лучше прежнего…

– Лучше никого нет, – оборвала она.

– Но ты говоришь, что его не любишь! – Всеслав не знал, что и думать. И что говорить.

– Это не имеет значения. Он не стал от этого хуже.