Северная Пальмира

Я спешно начал вспоминать свою родословную, но, признаться, мало что вспомнил.

– Здесь я Сенека, – сообщил юноша, нисколько не обидевшись на слова Квинта.

– Да? Сенека – он писал очень умно, а поступал глупо. Я, признаться, на досуге пытался разобраться, почему так происходит, но не сумел. Так что моё имя звучит просто и без тайного смысла – Квинт Приск, и все. Раньше я часто менял имена, но с годами это приелось. Моего друга называй Перегрином. Хотя я подозреваю, что он хочет подыскать себе кличку более звучную.

И хотя места за столом у них оказались не особенно высокие[6 - Каждое место за столом считалось высоким или низким не по реальной высоте, а в смысле положения и уважительного отношения к гостю.], новым гостям тут же подали жаркое, уже разрезанное и политое соусом. Квинт проглотил кусок мяса почти не жуя. Все обедающие ели молча, иногда обмениваясь ничего не значащими фразами. Хозяин был щедр. Казалось, блюда никогда не иссякнут. И вино подавалось отменное – слишком хорошее для такой дыры.

Подозрительно, когда в дешёвой таверне подают столетнее вино. Вдвойне подозрительно, когда к столу зовут чужих – не родню, не клиентов – и кормят и поят до отвала. Квинту происходящее все больше и больше не нравилось. Что-то ему напоминала эта шикарная трапеза. Он поглядывал на Элия, но тот был безмятежен. Это означало, что Элий принял важное решение. И готов его воплощать.

– Как зовут остальных? – спросил Квинт у Сенеки.

– Вон тот – Сократ, – указал Всеслав на подвижного невысокого крепыша.

В рыжей шевелюре Сократа мелькали серебряные нити, хотя годами он был отнюдь не стар.

– И как поживает твоя философия, Сократ? – поинтересовался Квинт.

– Бедно, как всегда, – засмеялся рыжий, весёлый взгляд его голубых глаз скользнул по новичкам, будто ища, за что зацепиться.

– Попробуйте, это колбаски нашей местной фабрики «Аквилон»[7 - Аквилон – северный ветер.], – порекомендовал Всеслав принесённые официантом закуски.

– После того как их съешь, северный ветер гуляет по кишкам, что ли? – подивился Квинт.

– Нет, – смутился Всеслав. – Просто «Аквилон» звучит красиво. Да и Горация все в школе читали…

Колбаскам отдал должное Квинт.

– Никогда не думал, что покойники так хорошо обедают, – ухмыльнулся Квинт. – Коли так, то зря мы боимся смерти.

– Что значит «боимся смерти»? – тут же вцепился в собеседника Сократ. – Жить и каждую секунду бояться?

– Бояться, когда она смотрит тебе в лицо, – уточнил Квинт.