Сыщик

Ждет, но его надежды не сбываются.

– Послушай, вали отсюда! – шагнул к “гусару” Жерар. – Нам плевать на любых инспекторов. Все это сопли… мерд!

– Сколько тебе лет, Марк? – спросил незнакомец. На ругань Жерара он не обращал внимания.

– Семнадцать…

Какие-то светлые искорки блеснули в воздухе. Блеснули и пропали. Жерар дернулся и опрокинулся на спину. Попытался подняться, но захрипел, изо рта струей хлынула кровь.

В руке незнакомец сжимал пистолет. Похожий на парализатор, но только ствол куда толще.

У парализаторов стволы всегда матовые, а этот блестел.

– Он же… колесничий… Был… – только и выдохнул потрясенный Марк.

Кто этот тип в мундире гусара? Лицо с орлиным носом и твердым подбородком, лишенное какой-либо мимики. Казалось, он говорил, не разжимая губ.

– Давно здесь? – спросил убийца.

– С утра, как в поле выгнали, – признался Марк.

– Давно на Колеснице, спрашиваю?

– Двенадцать лет. – Марк дернулся, застонал, схватившись за бок: удар Жерара все еще давал о себе знать.

 – Жерар меня терпеть не мог… – зачем-то пожаловался он.

– Как звали твою мать? – продолжал импровизированный допрос незнакомец.

– Ата. Кажется…

– Ата… – повторил “гусар”. – Это сокращенное имя, не так ли? – Марк не ответил, только пожал плечами. – Но ты ведь не с самого детства раб?

– Мне было пять лет, когда на Вер-ри-а меня сделали рабом…

Марк уже не сомневался, что незнакомца интересует именно он, сборщик ле карро с усадьбы Фейра.

Это было удивительно, невероятно. Но это было именно так.

“Гусар” неспешно подошел к Марку. Вдруг наклонился, перевернул раба на живот, ткнув лицом в грязь, заломил руку за спину. Все произошло так быстро, что Марк не успел опомниться. Лишь в глазах потемнело от боли. А потом он почувствовал, что шея немеет, и следом – ни с чем несравнимое ощущение: как будто в позвонках завелась какая-то мерзкая тварь, она ворочается и скребет, скребет…

Незнакомец тестировал его ошейник.

Марк завыл – не от боли, нет, от унижения, из глаз потоком хлынули слезы. Ему всегда казалось во время тестирования, что его, Марка, раздавливают, как клопа. Чувство унижения было столь сильным, что ему хотелось визжать, царапать землю, выть…

Незнакомец отпустил его и отошел в сторону, разглядывая индикатор щупа. Тонкая игла мигала то зеленым, то красным. Марк остался лежать на земле.