Император Валгаллы

Ах да, слушайте: «Лето поменялось с осенью местами». Что бы это могло значить?

Команданте выдохнул. Но нельзя сказать, чтобы с облегчением.

– Еще он мне подмигнул, – добавил Мигель. – Мне показалось – по-дружески.

– Рен тебе подмигнул? – не поверил Тутмос. – Ладно, веди этих надоед в гостиную.

– Всех?

– Что значит – всех? Обоих. Рена и полковника. Полковника, старого хрыча, лучше убивать в доме. Так ведь?

Мигель растерянно захлопал глазами, не зная, как понимать слова хозяин. Шутит тот, или говорит серьезно.

Наконец выдавил:

– С ними какая-то девица. Ее тоже…

– И девицу тоже тащи. Уж кого-кого, а девицу я точно не оставлю за воротами.

– Я так и думал! – Мигель помчался выполнять указание.

Тутмос кинулся в соседнюю комнату. Эта спальня была почти таких же размеров, что и комната команданте. Во всяком случае, кровать ничуть не уступала по габаритам ложу хозяина.

Едва скрипнула дверь, Ланьер вскочил. Был он в одних трусах, зато в руке – пистолет.

– В чем дело? Прибыл транспорт? – спросил Ланьер.

– Как бы не так! Прибыли рен Сироткин и полковник Скотт. Ты знаешь Сироткина? Ему можно доверять?

– Деньги можно давать в долг и на хранение. Себе не возьмет. А вот насчет тайн – не знаю. Ладно, поболтай с гостями о каких-нибудь пустяках, я скоро выйду к ним. Только про наши игрушки ни слова.

– Конечно, ни слова. Я же не дурак, как полковник! – приосанился команданте.

2

– Ничего себе поместье, – бормотал полковник Скотт, пока гости шли через холл в гостиную. – И этого человека называют бескорыстным! Видели, какие у него вазы? А люстра? А ковры? Кто за все это заплатил?

– У вас есть возможность спросить об этом у команданте, – отозвался рен Сиротин. – Впрочем, я уверен – он все это барахло мало ценит. – В отличие от своих спутников, рен свободно говорил по-испански.

– Ошибаетесь, рен, очень даже ценю, – команданте встречал гостей на пороге гостиной и отвечал по-английски.

– Я бы на вашем месте носил эту шкуру на плечах, – сказал рен.

– Ого! Какая ж пуля может свалить такого зверя? – изумилась Женька.

– Двенадцатый калибр.

– Двенадцатый? – переспросила Женька.