Призвать дракона

Но в них были муть, тоска и отчаянье. Никогда прежде Валек не видел у выкликателя такого взгляда. А казалось бы – только золотые сны должны рождаться в этой уютной спаленке с деревянными панелями на стенах, с красно-золотым кессонным потолком, с двумя удобными кроватями с высокими узорными спинками, мягкими перинами и горками нежнейших подушек.

– Что случилось? – Валек растерялся и на всякий случай еще раз тряхнул товарища в надежде, что тот окончательно очнется, и взгляд его обретет прежнюю ясность.

Маленький светильник горел на столике, тускло освещая комнатку.

– Нога… нога… нога… – зашептал Эдгар.

Валек сдернул одеяло. На простыни ниже правого колена расплывалось алое пятно. На голени чернела припухшая глубокая ранка.

– О небо… – Валек похолодел. – Это же укус каменной пиявки. Откуда…

– Что за крик? Нападение? – в комнату уже ломились королевские гвардейцы, из-за их широченных плеч выглядывала хозяйка в накинутом поверх ночной рубашки теплом платке из козьего пуха.

– К-кто-то подложил в постель Эду каменную пиявку. – У Валека стучали зубы, и он никак не мог унять дрожь.

– Ты?! – развернулся гвардеец к хозяйке. – Зарублю!

Женщина беспомощно вскинула руки, как будто надеялась прикрыться ладонями от клинка.

– Стойте! – вскинул руку Валек, продолжая при этом дрожать. – С-стойте. Рубкой тут не поможешь. Есть такая трава – кусачкой зовут, растет как раз на склонах Восточного хребта. – Он зачем-то ощупал сумку, хотя и так знал, что нужной травы там нет.

– Ну так беги! – приказал гвардеец. – Собирайся, я посажу тебя на свою лошадь и отвезу, куда скажешь.

– Погоди! – вновь окоротил торопыгу-гвардейца Валек. – Я сейчас ногу повыше колена перевяжу, затяну жгутом потуже. Через два часа отпустите, час надо позволить крови гулять свободно, потом опять жгут затяните. Думаю, я к тому времени вернусь.

Валек спешно наложил повязку и жгут.

«Каменная пиявка в болотах живет. В обжитых землях и уж тем более в городе она обитать не может, – лихорадочно соображал Валек. – Нарочно привезли, сначала человечьей кровью поили по дороге, потом держали всухую, не давали дней десять ни капли, чтоб сосала кровь и не могла насосаться, чтобы слизью своей отравила тело наверняка».