Призвать дракона

А Тим тебе на ушко: «Моя елочка!»

Елень попыталась стукнуть его кулаком по загривку – не попала. Радомир ловко увернулся и, отскочив на безопасное расстояние, продолжал скалиться, выглядывая из-за корзин с яблоками. Просторный, мощеный булыжником двор усадьбы был заставлен телегами долинников и корзинами, полными яблок, желтых и красных, каждое размером в два Радомировых кулака. Год выдался яблочный. Будут теперь и варенье, и сидр, и лимонад, и компоты.

Говорят, яблочный год – драконий год.

– Вредина! – похоже, Елень начала по-настоящему злиться.

Но при этом все еще надеялась выменять у брата лук – на грядущих стрельбах в Альдоге без этого лука никак главный приз не взять. А Елень мечтала взять приз в этом году – стреляла она классно. – А карты? За карты отдашь лук?

– Какие карты? – насторожился Рад. – Ты что, гадать меня вздумала учить? Так это не ко мне, это к Анне с картами ступай.

– При чем здесь гадание! Ну ты и тупак! Карты географические. Старые-престарые.

– И что?.. – Радомир вытаращил глаза, изображая недоумение. – Старые карты – ненужные карты.

Отец говорил, что еще двадцать лет назад мир был совсем иным. А теперь что ни год, то рисуют новые карты, новые моря, новые заливы и мысы, новые острова. Старые карты уже ни на что не годятся – в них торговцы заворачивают рыбу.

– Во-первых, там горы нарисованы. Горы, к твоему сведению, почти не меняются, только побережье! Во-вторых, там дорога к сокровищам. Указано, где зарыты.

Сокровища! Перед подобным соблазном Рад не мог устоять, хотя и усомнился, что Елень правду бает.

– Идем, показывай свои карты, – сделал он вид, что соглашается через силу.

Солнце садилось, уже весь двор погрузился в сумрак, и только беленая стена главной башни и медная ее крыша горели на солнце, да еще солнечный закатный ободок полыхал на медной черепице стенного укрытия. Усадьба год от года все больше походила на крепость – обзавелась и каменными стенами и сторожевой башней, и глубоким рвом.

Мост, правда, через ров сделали постоянный, а не подъемный, но он удобно простреливался с надвратных башен.

Они побежали к дому, лавируя между телегами и людьми с корзинами, по винтовой скрипучей лестнице взлетели на чердак. Самое верхнее овальное окно выходило на запад, и в этот час золотом переливались висящие под потолком старинные ковши и медные тазы, и легкие золотинки пыли плыли в воздухе, как звезды в небе.