Мечта империи

], будто ненароком соскользнула не только с головы, но и с плеч, давая возможность зрителям полюбоваться на их совершенные формы.

– Не надо так демонстрировать свою красоту, детка, – сказала ее соседка, роскошная матрона в шелковом платье, расшитом узором в виде павлиньих перьев. – А то зрители догадаются, кто мы.

– Ты слишком высокого мнения о людях, – заметила третья красавица с правильными, но слишком резкими чертами лица. Ее светлые, будто светящиеся изнутри глаза скорее могли оттолкнуть поклонника, нежели привлечь.

– Мне нравится тот, что выступал без доспехов, – улыбнулась златокудрая красавица, не подумав поправить паллу. – Он еще появится на арене?

– Он выиграл, – отвечала светлоокая. – Значит, будет сражаться во втором поединке.

– Мне казалось, что они должны выступать лишь по разу, – засомневалась матрона.

– Это в обычные дни, – пояснила светлоокая. – Когда они бьются за исполнение желаний. А сегодня гладиаторы сражаются только за премию. И значит, победитель будет один.

В этот момент на арену вновь вышел Юний Вер. Трибуны взревели.

– Ставлю бокал нектара, что Вер победит за три минуты! – воскликнула златокудрая. – Кто хочет со мной поспорить?

– Я хочу, моя Психея. – Мужчина в тоге всадника из второго ряда наклонился к плечу златокудрой красавицы.

Она обернулась и смерила наглеца снисходительным взглядом.

– А где ты возьмешь бокал нектара, когда проиграешь? – И она шепнула на ухо своей светлоокой подруге. – Ты как будто хочешь возразить?

– О, нет, Венера! Ты же знаешь, я не делаю глупостей.

– Всего лишь умеешь скрывать свои промахи, Минерва. Богиня мудрости все-таки.

– Девочки, пожалуйста, без имен, – одернула их матрона.

Поединок длился чуть больше минуты. Вер победил.

– Мы присудим ему приз сейчас или дождемся конца выступлений? – поинтересовалась светлоокая богиня.

– Куда ты торопишься, дорогая, у нас впереди вечность.

– В самом деле, посмотрим все поединки, – предложила матрона, в которой никто не хотел узнавать богиню Юнону, и это ее задевало.

– Признайся, этот гладиатор тебя волнует, – шепнула златокудрая на ухо Минерве. – Взгляни, какие мускулы, какие великолепные плечи. Такой торс, изваянный из мрамора, может украсить любой храм. Неужели тебя нисколько не возбуждает мужская красота?

– Ее волнует лишь мужской ум, – заметила не без яду Юнона.