Мечта империи

Разумеется, после этого он мог заняться отправкой Летиции.

– Похоже, здесь нам больше нечего делать, – вздохнул Вер.

Он уже шагнул к двери, когда Элий остановил его.

– Там что-то лежит около кровати. Подними, – прошептал сенатор одними губами. – У меня что-то с ногой, – сказал громко.

Гладиатор нагнулся, делая вид, что осматривает больную ногу Элия. Возле ножки кровати лежала детская булла [60 - Булла – охранный золотой амулет, ребенок носил буллу до 14–15 лет.]. Шнурок был порван. Видимо, Летиция так торопилась, убегая, что не обратила внимания на потерю амулета.

– Может, я тебе помогу? – поспешно предложила женщина в зеленом и уже сделала движение нагнуться.

– Не надо, – отстранил ее Вер. – Это скорее дело сапожника. Сломалась подошва.

– Я всегда говорил, что третья центурия шьет отвратительную обувь. Хотя они получают деньги из казны за обслуживание инвалидов, – нахмурил брови Элий.

Когда они вышли на галерею, Вер отдал Элию найденную буллу.

– Зачем было убивать девочку? – прошептал Элий, прижимая золотой амулет к груди, проверял, хранит ли тот связь с хозяйкой или нет.

– Ты ожидаешь новых событий? – спросил Юний Вер.

– Пока падают только листья. Но скоро начнут валиться деревья, – ответил сенатор известной поговоркой.

– Надо помочь девочке, – произнес Вер с неожиданной горячностью. – Я исполнил для нее желание на арене. Этого мало. Там я играл в смертельную игру, но теперь все иначе. Я должен спасти ее, а не играть. Разве ты не чувствуешь, как она хочет жить? Ты сам говорил, что любой ребенок имеет право на жизнь…

Вер замолчал.

– Но ее смерть для кого-то значит очень много, – напомнил сенатор.

– Знаю. Но мне на это плевать. Кстати, у тебя в самом деле сломалась подошва. Потому ты и хромаешь сильнее обычного, – сказал Вер. – И неужели ты шьешь кальцеи в третьей центурии? Ни один сенатор туда не заглядывает.

– Именно поэтому там шьют такие отвратительные кальцеи и сандалии.

X

Марция сидела в мастерской и пила разбавленное водой фалернское вино. Глиняная, грубая чаша, покрытая красной глазурью. Ее собственная работа. Элий всегда пил из прозрачного кубка с ажурной сетью узора из зеленого стекла; старинного кубка, которому более тысячи лет. Они с Элием различны, как их чаши: он – тончайшее стекло, которое может разбиться от неловкого прикосновения. Она – грубая глина.