Колдун из Темногорска

Зачем ему это? Он и сам не знал. Просто хотел быть связанным с Юлом. В ученики брал, что ли? Кто знает. У него еще не было учеников, кроме Тины. Да и та мало чему научилась. Не считая постельных экзерсисов, конечно.

Мальчишка ничего не поймет – нить станет чуть более мутной – только и всего. Власти это никакой не даст. Хотя как посмотреть… Возможность чувствовать другого, слышать на расстоянии – тоже власть.

Колдун протянул пинцет с нитью Юлу, а сам разобрал пряди волос на косицы и принялся вплетать серебряный волос меж волос человеческих.

– По-моему, оно мне велико, – заметил Юл, просовывая пальцы под плетенку.

– Ты же вырастешь. У тебя взрослого шея будет толще, чем теперь. Только не вздумай нажрать выю на манер нового русского. Ожерелье задушит. Нить можно растянуть, но немного.

– Вырасту? – переспросил парнишка, робея. – Я что же, долго буду его носить?

– Всю жизнь, – ответил Роман.

– Что?! – Юл задохнулся: опять этот тип устроил ему ловушку. – Выпусти меня немедленно! – завопил он, сжимая кулаки. – Я не хочу таскать ошейник всю жизнь!

– Разве оно тебе мешает? Чего ты орешь?! Я даровал тебе возможности, о которых ты даже не подозреваешь.

Юл схватился за шею и хотел сдернуть сплетенное ожерелье, но не тут-то было! Водную нить никому не под силу разорвать.

– Сними его немедленно! – кричал, вновь и вновь дергая за ожерелье.

– Не в моих силах. Снять ожерелье невозможно.

«Почти», – уточнил про себя колдун. Роман смотрел на мальчишку, как на глупого кролика, который ненароком угодил в капкан и теперь пытается вырваться. Кролика, конечно, жаль, но кролики на то и созданы, чтобы попадаться в капканы.

– Подлец! Сволочь! – Юл чуть не плакал. – Если сейчас же не снимешь ожерелье, то я… – он осекся, не зная, чем пригрозить.

Но тут дверь распахнулась, и на крыльцо вышел Алексей.

– Чего вы так орете? – спросил он, подозрительно оглядывая колдуна и мальчишку.

Сейчас вид у него был не такой ухоженный, как в тот день, когда водное зеркало показало его стоящим возле светлой машины в нарядном летнем плаще. Сегодня это был обычный тридцатилетний парень с разбитой нижней губой, со щеками, покрытыми щетиной, со спутанными волосами. Ну, правда, не совсем обычный.