Колдун из Темногорска

 – Кто такой Гамаюнов?

– Не знаю. Друг отца, кажется. Я его не видел никогда. Как этого парня зовут, можно узнать?

Роман отрицательно показал головой.

– Вы же кого угодно можете найти! – возмутился Юл.

– Я его тебе показал. Будь уверен – не случайно. Вы еще встретитесь.

– Когда он придет? – не отступался Юл.

Роман коснулся пальцами воды в тарелке. Прикрыл глаза.

– Скоро. Так что твой отец говорил о Гамаюнове?

– Чепуху всякую. Сказал: «Гамаюнов умеет плести нити». Чушь какая-то.

– Наверное, ты что-то перепутал, – согласился Роман.

Колдун старательно изображал равнодушие. Похоже, мальчишка не ведает, что происходит на самом деле. Увиденное на дне тарелки поразило колдуна больше, чем его гостя. – Откуда, кстати, у тебя моя тессера?

– Что? – не понял Юл.

– Жетон с номером на прием?

– Ах, это! – Юл фыркнул. – У отца в бумажнике лежал. Он ведь мне бумажник отдал перед смертью. А там деньги и этот ваш… кружочек. В Темногорске все знают, что это такое.

Юл достал бумажник.

– Тот самый? – спросил колдун.

Юл кивнул и выложил на стол двадцать баксов.

– Это все? – спросил с затаенной надеждой.

Роман хотел сказать «нет», но вместо этого кивнул.

Пока мальчишка шел к двери, Роман испытывал непреодолимое желание его остановить. Но сделал над собой усилие и промолчал. Как только мальчишка перенес ногу через порог, Роман громовым голосом крикнул – нет, не крикнул, а рыкнул:

– Тина!

Ассистентка тут же возникла перед ним, безошибочно определив, что с капризами в данную минуту следует повременить.

– Выйди и скажи Марфе, что сегодня я больше не принимаю.

– Что-то случилось? – обеспокоилась Тина. Она всегда за него волновалась.

– Важное дело. – Он не собирался ее посвящать.

Тина исчезла. По воплям, что донеслись снаружи через минуту, Роман понял, что посетители в очереди не особенно обрадовались его решению. Ну что ж, пусть бунтуют всласть, Марфа им доходчиво объяснит, каково это – перечить самому господину Вернону.

Впрочем, если Романа и занимал доносящийся с улицы шум, то лишь секунду, не более.

Другое его волновало: человек в светлом плаще, изображение которого он только что видел на дне тарелки. Вернее, не человек сам по себе, но одна вещь, мелькнувшая в зеркале воды, Романа поразила.

Господин Вернон потер одну ладонь о другую, потом осторожно придвинул к себе тарелку с водой, чтобы не потревожить поверхность, и невесомо опустил на воду ладонь. Изображение послушно возникло вновь.