Таежное смятение чувств. II. Возвращение

 – Надо полагать, когда к вам прибыл наряд, братишка мой был вместе с вами и покинул квартиру через черный ход!

– Вы и про него знаете? – изумилась Дашка непритворно.

– Да, мы в детстве часто играли в прятки! – улыбнулся Кирилл. – Борька, правда, был еще мал, да и ты ничего не помнишь. А я тебя помню! Ты была у нас жутко смешная! Озорная малявка с длинными косичками и большими бантами. Эти банты тебя всегда и выдавали. Они вечно у тебя торчали из-за укрытия…

Маленькая девочка постепенно освоилась на коленках у Галины и увлеченно рассказывала Юдиной про свою жизнь…

На кухню, где ужинал Борис, после принятия душа зашла Виктория Игоревна в простеньком халатике, надетом на голое тело, перетянутом на талии узеньким пояском.

– Выпьешь со мной, Зимин? – поставила женщина на стол две рюмки. – Так выпить охота, что везде чешется и не можется!

– Выпью… – не стал парень отказываться.

– Коньяк мы, правда, весь уже выдули, – призналась Вика, – осталась только самогонка от Павла Андреевича!

– Сойдет!

– Зато имеется черный хлеб и селедка!

– Мировая закуска…

Ника и Женька давно отправились спать, а они вдвоем сидели на кухне, понемножку выпивали и закусывали.

Николая Кузьмича Виктория никогда не любила. Вышла замуж по залету, причем, ребенок был вовсе не от Шатова. И у Николая Кузьмича от первого брака был сын Владимир.

– Вика, скажи-ка мне, – посмотрел парень внимательно в женские глаза, – зачем ты выходишь за Савельева? Ты же его совсем не любишь! Снова ты будешь с ним мучиться, как и с первым мужем.

– Понимаешь ли, Зимин, – вертела женщина в пальцах пустую рюмку, – на одну мою зарплату я двоих детей никак не потяну! А мы все уже привыкли к определенному уровню жизни. А директор завода Савельев хорошо зарабатывает!

Где-то и соглашаясь с ней, парень попытался предложить ей иной вариант развития предстоящих событий и произнес:

– Ты могла бы жить с ним, не расписываясь! Меньше обязанностей, не надо каждый день с ним ложиться в одну постель.

– Другие, может, и живут! – вздохнула Вика. – Но нам нельзя так! Тут же начнут писать, что мы ведем аморальный образ жизни, что мы сожительствуем, нарушая и этические, и партийные нормы.