Таежное смятение чувств. II. Возвращение

 – Глаза рукой прикрыл и на выход! Ника, в парную!

Ожесточенно натирая себя щедро намыленной мочалкой, парень с восхищением думал о прекрасной банщице, которая поразила его своей грацией и открытой непосредственностью. Она не пряталась за жеманной скромностью и прямо говорила о том, о чем многие предпочитали стыдливо умалчивать.

У него глаза полезли на лоб, когда девушка тихо вышла из парной, приложила пальчик к губам, избавилась от купальника и опрокинула на себя один за другим два тазика с водой.

– Насмотрелся? – потрепала она ласково пацана за вихры.

От переполнивших его восторженных чувств, Женька едва не поскользнулся на ровном месте, успел зацепиться за край скамейки и не упал плашмя на мокрый пол.

– Ты ничего не видел! – услышал он удаляющийся от него мелодичный перезвон серебряных колокольчиков.

Дверь за Дашкой закрылась, и парнишка опрокинул на себя огромный таз с теплой водой, бегом бросился на выход с тайной надеждой на то, что банщица еще не успела одеться.

– Что, не насмотрелся еще, малец? – бродила лукавая улыбка по полураскрытым губам молодой девушки, устало развалившейся в небольшом кресле в углу. – Ну, посмотри еще…

Между широко и бесстыдно раздвинутых Дашиных ног маняще темнела кучерявая поросль, и у Женьки перехватило дух, он замер и вперился жадным взглядом в женское естество.

В соседней комнатке загремели ковшиками и тазами, и тогда Дашка встала, накинула на себя банный халат, глазами показала на соседнюю дверь и поторопила пацана:

– Бегом впрыгнул, малец, в штаны и метнулся домой! Ника, еще секундочку! Он уже выходит!

Терпеливо дождавшись, пока девчонка не обтерлась и не оделась, Дашка накинула на себя куртку и в обнимку с довольно улыбающейся Никой направилась к дому.

Приготовленные на скорую руку шашлычки оказались чуточку сыроватыми, но проголодавшийся народ умял все за милую душу. Недаром же умные люди философски замечают, что горячее сырым не бывает. Главное, чтобы продукт заранее не остыл…

Настенные часы пробили одиннадцать ночи, и Виктория вознамерилась отправить детей спать, но не тут-то было.

– Павел Андреевич, позвольте и нам остаться! – встали детки на дыбы. – В этом доме вы хозяин, и мама вас послушается! Так нечестно! Праздник только начинается, а нас отправляют спать!

– Ну, оставайтесь… – глянул Савельев на улыбающуюся Шатову и согласно кивнул головой.

– Ура!!! – устроили детки пляски за маминой спиной.