Таежное смятение чувств. II. Возвращение

Плевое дельце…

– Одну минуту всего, и я одеваюсь! – погрозила Дашка для вида указательным пальчиком старикану. – И денежку вперед!

– Не вопрос! – кинул Петрович на стол червонец. – Снимай с себя все! Иначе не выйдет кино… – сверкнул он глазами.

Кинув спичечный коробок на столик, дедок деловито у всех на виду запер дверь на защелку. Стоя к Дашке лицом, он принялся раздеваться, остался лишь в носках и тапках.

Обрезанный инструмент дедка, густо увитый вязью желто-зеленоватых вен, свисал безжизненной змеей. Его фиолетовая головка походила на шляпку гриба-боровика, вывернута была так, словно на них глядела рыбья голова с распертыми жабрами.

– Начинается кино! – развалился старикан вальяжно на полке, оперся об стенку спиной, потеснил локтем Юрка.

Не сводя глаз с его удава, Дашка быстренько выскочила из дорожного одеяния, села напротив дедка, широко развела ноги. Коленки ее и колени старикана почти соприкасались.

– Ну, давай, порази нас! – подначила девушка старика.

Дед вперил в Дашку сосредоточенный взгляд, и его змея начала заметно оживать, приподнялась, задумчиво повела из стороны в сторону толчками раздувающейся на глазах головкой.

Блаженствую, Петрович прикрыл глазенки. Присутствие двух породистых и ухоженных самок, одна из которых перед ним сидела нагишом, возбуждало старого самца, переполняло его сердце сладкой радостью, щекотало раздувшиеся ноздри.

– Ы-ы-ы! – приоткрыл дедок рот, казалось, что он не вытерпит и во весь голосище заржет, как застоявшийся полковой жеребец.

Видать, проводница свое дело знала хорошо, топила она титан на славу, в купе становилось жарко и душно. Пахло хорошим коньяком и бесстыдно обнаженными телами. Даша почуяла, что она тоже стала возбуждаться помимо своей воли.

Между раздвинутых ног проступила влага, девушка невольно прикрылась рукой, что не пришлось по нраву Петровичу.

– Не смей, Дашка, красоту убирать! – очнулся он мгновенно. – Иди, Дашенька, я тебя поцелую!

Не помня себя, девушка вся подалась вперед и слилась с ним в страстном поцелуе.

Старикан сладострастно запустил скользкий и горячий язык глубоко ей в рот, жадно ласкал им ее язычок, властно лапал нагие девичьи ягодицы. Целовались долго и бесстыдно. Девичьи возбужденно торчащие соски умопомрачительно терлись о жесткие волосы на его груди. От этого по всему телу Дашки распространялся невыносимо приятный зуд. Мурашки у нее бегали и по ступням, и по корням волос. Ей нестерпимо хотелось чесаться, разодрать всю себя до крови.