Таежное смятение чувств. III. Полет

– Если бы не ты, Зимин… – стукнула Пелагея пребольно Бориса кулачком по его колену, – сидела бы я сейчас дома и ни о чем таком и думать не думала бы, и не трусила бы зайцем!

Приблизившееся к ним с высотой яркое солнце быстро согрело салон, мягко вдохнуло в него живительное тепло. Стало комфортнее и намного уютнее. Пассажиры начали избавляться от привязных ремней, поудобнее откидывали спинки мягких кресел.

То тут, то там зашуршали разворачиваемые газеты, розданные двумя очаровательными стюардессами с бодрыми и успокаивающими улыбками на их нежных личиках.

На их ровные и стройные бедра заглядывались все сидящие у прохода мужчины, пленялись их удивительной красотой.

– Володька! – шикнула Пелагея на своего мужа. – Ты не туда, мой дорогой, смотришь! У меня же ноги не хуже, чем у этих вешалок сорок второго размера! Не зли меня! Ты меня знаешь…

Досасывая взлетную карамельку, мужчина философски заметил, не меняя своей заинтригованной позы, негромко произнес:

– Полюшка, ты у меня всегда под рукой, и на тебя я еще успею всегда посмотреть! А эти воздушные феи через два часа исчезнут в аэропорту Гамбурга и навсегда растают в моей памяти…

Ярко вспыхнув, Краснова потянулась к мужу, прошипела:

– Шатов, ты у меня сейчас договоришься! Лишу тебя вечернего стриптиза, будешь у меня знать! Я уже не говорю про остальное! Останешься без сладкого блюда…

– Молчу я, Полюшка, уже молчу! – повернул проштрафившийся муж повинную голову в сторону жены.

Освобожденное чувство самой полной оторванности от всего домашнего и будничного, первоначально возникшее еще на вокзале, когда они втроем скорым поездом отправлялись в Москву, раскованно и приятно будоражило, бурно веселило кровь среди благостного рая почти по-домашнему уютного воздушного салона, ярко осиянного благосклонными и ласковыми улыбками длинноногих бортпроводниц, непорочных ангелов-хранителей их душевного покоя высоко в небе среди приглушенного рева мощных реактивных двигателей.

– Лепота! – приложился Владимир в знак примирения губами к руке обожаемой им супруги. – Летим…

Втроем они летели на международную выставку.

Перед ними сидели три немки, пожилые туристки, гостили они в Союзе по турпутевке.