Таежное смятение чувств. III. Полет

 – Мое дело маленькое, мое дело предложить, ваше дело отказаться…

Минут через пять, тщательно изучив его спокойно уверенные в себе глаза, девушка стремительно кинулась ему на шею.

– Зимушка, да я жутко рада за тебя! – воскликнула Вероника с восторгом. – Зимушка, я страшно рада за себя! Я так рада за нас обоих! Черт! Черт! Черт! – сжала девушка кулачки и запрыгала по всей комнате. – Да, а где мы с тобой будем жить, а? Вселимся к моим на Кутузовский? Или у тебя есть на этот счет свое особое мнение? А может, тут и останемся жить, а? Мне тут все нравится…

– Ну, гостиницу, моя графиня, мы с тобой не потянем! Придется съезжать и искать себе апартаменты попроще.

– Мама говорила, – потерла Вероника задумчиво переносицу, – что гостиница оплачена до следующей пятницы. За это время, думаю, мы что-нибудь придумаем! Зададим вопрос Савельеву! Думаю, что муж моей матери нам подсобит в этом животрепещущем вопросе, если что, деньжат на первое время подбросит…

Борис поморщился, почесал затылок.

– Может, мне дадут комнатку в общаге? – пожал он плечом.

– Да хоть что! – выдохнула Ника. – Лишь бы с тобой!

Непростой квартирный вопрос решился без участия Савельева. Зимин сидел и проверял подготовленное им обоснование, когда в его кабинет влетела донельзя возбужденная Виктория.

– Сидишь, зятек, – пыхнула Шатова сгустком едкой иронии, – и мышей не ловишь! Вечно я за тобой все хвосты должна подбирать! Без меня и шагу самостоятельно сделать, негодник, не можешь! Ну, и что ты без меня стоишь, а? Да ничего…

– Чем это я, Виктория Игоревна, – вскочил Борис, крепко обнял тещу, поцеловал ее в щеку, – снова вам не угодил?

Подойдя к мягкому креслу в углу кабинета, Шатова медленно опустилась в него, устало вытянула ноги, окинула зятя победным взглядом, направила в его сторону указующий перст и заявила:

– Я для вас, Зимин, квартирку выбиваю, а ты даже палец о палец для этого не ударишь! Ты что, еще не в курсе?

– Да я, Виктория Игоревна, ни сном и ни духом пока!

Томя бывшего любовника неведением, Вика сидела в кресле и наблюдала за Борисом, искала на его лице признаки хотя бы какого-то беспокойства или еще чего-нибудь в этом роде.