Таежное смятение чувств. III. Полет

 – Только не зашиби ненароком нашего хозяина!

Шагнув к столу, Борис ухватил первого секретаря за его шею и нажал большим пальцем на нужную точку. Наумов тут же захрипел, и его голова безжизненно упала набок. Он всем своим телом придавил судорожно елозящую под ним экономку.

Вдвоем они помогли Машеньке выбраться из-под тела Наумова, и женщина, плача, втянув в себя плечи, побежала в свою комнатку, чтобы накинуть на себя другую одежду.

– Ты где этому научился, Зимин? – прищурилась вопросительно Лена. – Одним пальцем буйного мужика усыпить!

– Охотник один меня, Елочка, научил, хороший Дашкин дружок, – хмыкнул Борис, припоминая некоего Тимофея, у которого его сестричка некоторое время жила в их большом городе.

– Нет, мне надо срочно выпить! – достала девушка из шкафчика бутылку и рюмки. – По полной, Зимин, наливай!

Выпили, закусили нарезанными дольками лимона.

– Может, Елочка, – посмотрел Борис на Погодину, – вы все переночуете у меня? Места у меня хватит на всех.

– Нет, Зимин, спасибо, но я останусь здесь, присмотрю за дядей, – глянула Леночка на Наумова и отказалась.

Вчетвером им кое-как удалось перетащить спящего Наумова на диванчик в гостиной комнате. Машенька старательно прятала от них свои смущенно потерянные глаза.

– Бежать вам надо поскорее, Мария Алексеевна! – посмотрел Зимин на экономку сочувствующим взглядом. – Ну, Елочка, я пошел.

Поймав возле перекрестка случайное такси, Борис отправился в больницу, где лежала Ника. Его поначалу не хотели пускать.

– Молодой человек, – смотрела на него заспанная медсестра ничего не понимающим взглядом, – все посещения у нас давно уже закончились! Приходите завтра! Да вы еще с запахом!

– Мне можно! Я к Шатовой, к Веронике! – показал Борис пальцем на знакомую ему палату.

– Да хоть к черту лысому! – выпалила сердито женщина в белом халате.

На шум выглянула Пелагея, которую оставили дежурить у постели тяжело больной девочки.

– Анастасия Павловна, а вы пропустите его! – улыбнулась тепло им обоим Краснова. – Он из нашей семьи…

В палате горел приглушенный свет. Ника спала. Посмотрев на Пелагею, Борис неожиданно и для самого себя предложил:

– Шла бы ты домой, Полюшка! Тебя муж дожидается, а мне делать все одно нечего. Иди, я сам с Никой побуду.