Таежное смятение чувств. III. Полет

 – Перенервничала из-за тебя, погорячилась я немного, наговорила Зимину лишнего! Вырвалось у меня, сказала, что видеть я его больше не хочу, чтобы он оставил нас навсегда в покое…

Вздрогнув, Ника почувствовала, как ослабли ее коленки, в груди гулко застучало сердечко, закружилась голова, резко потемнело в глазах и перед ними пошли разноцветные круги.

– Что ты наделала, мама? – вырвалось с болью из ее груди. – Мы же больше никогда его не увидим! Он уедет в свою непроходимую тайгу и забудет про нас! А я его, мам, люблю! Как же я, мам, проживу без него? Я хотела выйти за него замуж!

– Ничего, все утрясется! Вернется еще твой Зимин!

– Он не вернется! Ты его плохо знаешь! Ты с ним только спишь, а со мной он возится целыми днями!

– Ника! – сделала женщина страшно возмущенные глаза.

 – С кем это, по-твоему, я сплю? Ты чего тут несешь? Ты еще маленькая, чтобы говорить взрослым о подобных вещах! Ишь, выдумала тут одна фантазерка невесть что! Ничего, найдешь себе хорошего мальчика, полюбишь его. А про этого чертова Зимина напрочь забудешь! Не стоит он того…

Возмущенно выдохнув, Ника вцепилась в поручень.

– Мне никто, кроме Зимина, не нужен! – заявила девочка со всей решимостью в голосе. – Как ты, мама, до сих пор не можешь этого понять! Я его люблю, Зимина! И ты никогда меня не переубедишь! Мама, если Зимин к нам не вернется, я уйду из дома! Я поеду его искать! Я сбегу из больницы! Я это серьезно! Виктория Игоревна, я не обижусь, если вы по пути выйдете у лагеря и пойдете извиняться перед Зиминым! Иначе я и слова больше не пророню! Ты меня, мама, знаешь!

– Я быстро решу вопрос с Зиминым и вернусь в город! – пообещала Шатова дочери.

У Вероники отлегло. Она не сомневалась в том, что ее мать при желании способна на все, было бы на то желание самой Виктории Игоревны. А желание у ее матери, судя по всему, было. Мать и сама не хотела терять Зимина…

Больше часа Вероника в своей палате лежала одна, а вот когда к ней подъехали ее мама и Зимин и ей столько всего хотелось сказать ему наедине, в ее палате началось настоящее паломничество, и переговорить им толком не удалось.

Не успела ее мать присесть на стульчик, как дверь снова открылась и на пороге появилась маленькая девочка с огромными красными бантами на голове.

– Ника, это тебе! – протянула малышка ей апельсин.

– Спасибо! – улыбнулась Ника. – Вместе съедим? – освободила она для Анюты место рядом с собой.

– Ага! – кивнула важно малышка и забралась на кровать.