Офицеры. Книга вторая. У края

Два мощных кондиционера трудились денно и нощно.

На время покинув свое рабочее место, генерал-лейтенант Мартов вальяжно восседал в удобном кожаном кресле. Напротив него, скромно сведя коленки, туго упакованные в черные чулочки, сидела элегантная дама лет эдак тридцати. Она с большим трудом добилась встречи, намериваясь взять интервью у ЧВС, и сильно смущалась, робея перед человеком, облеченным немалой властью.

– На чем мы остановились, Дарья Михайловна? – генерал на мгновение прервал свою вдохновенную речь.

Битый час он без остановки высокопарно разглагольствовал о том, что офицерский корпус представляет собой элиту советского общества, что в нем собраны все сливки. Говорил о высочайшем моральном духе, о глубоком нравственном и идейном воспитании.

– Мне хотелось бы задать вам, Владлен Сергеевич, – поспешила Даша вставить реплику, – пару вопросов о том, как идет процесс обеспечения военнослужащих жильем.

Не совсем удобный вопрос не застал генерала врасплох. ЧВС готовился к такому повороту их разговора и, признаться, ждал его, пространственными фразами посильно отдаляя неприятный для себя момент, наслаждаясь по мере возможности красотой сидящей перед ним молодой женщины.

К тому времени он успел налюбоваться ее стройными ножками, изучить их. Его любопытствующий взгляд ощупывал выставленные напоказ округлые коленки, едва прикрытые короткой юбкой бедра, заглядывал в низкий вырез блузки и обнаруживал там заключенные в тугой кружевной белоснежный бюстгальтер и задыхающиеся в тесном плену полушария нежной молочной плоти.

– На эту тему, Дарья Михайловна, – несколько поскучневшим голосом произнес Мартов, – мне хотелось бы поговорить отдельно. На месте. В поселке Чабанка, оно же Гвардейское. На площадке, где мы строим жилье для офицеров.

Половинка высокой и массивной двери без всякого стука вдруг бесшумно открылась, и генеральская бровь изумленно изогнулась.

– Папа Владлен! – на пороге показалось очаровательное юное создание. – У меня мало времени! – из девичьей груди исторгся тяжелый вздох. – А часовой на втором посту меня не пропустил! – на длинных пушистых ресничках возмущенно задрожали влажные капельки.