Пир во время чумы

Дай полякам власть, они мигом скрутили бы хохлов в бараний рог, что уже случалось и не один раз…

– Ты эдак мнишь?

– Да, я так думаю. И это, конечно же, мое личное, может быть, отличное от других мнение по этому вопросу. Большевики заложили бомбу своей национальной политикой. Она и рванула…

Минутку Катя помолчала, потом задвигалась, скользнула по его телу и устроилась сверху. Постепенно Малахов почувствовал на себе нарастающее колебательное движение ее крепких бедер.

– Девочка, ты чего тут творишь? – он поймал ее руки, и их пальцы скрестились в замок.

– Жека, я хочу еще, – горячо и призывно выдохнула она.

– М-м-м? – в уголках его губ появилась ироничная улыбка.

– Мне… мне не хватило.

– Эка, какие же мы ненасытные, – он, поддразнивая ее, покачал головой. – Я те уже не мальчик и на такие подвиги не способен.

– Тихо, Жека, ты… не отвлекайся. Ой, Жека! Ой, о-о-о… а-а-а…

Крупные капли пота обильно текли по ее лицу, подбородку, шее. Они собирались в узкий ручеек и скатывались промеж двух бурно вздымающихся холмиков.

– Я утекла до раю, не шукайте мене…

Приподняв женский подбородок, мужчина заглянул в ее глаза:

– Ты же хотела сбегать, покормить сына…

Иронически кривя губы, Малахов смотрел на женщину в упор.

– Ой, и воистину! – Катя взмахнула руками и вскочила. – Мать именуется. Вовсе тут с тобой про дитя…

Вскочив, она суматошно принялась за поиски деталей скромного туалета, бесстыдно сверкая наготой перед мужскими глазами.

– Эх ты, мамаша, – он укоризненно покачал головой. – Катя, а отец сам своего сына покормить уже не в состоянии? Насколько я понял, вы, хоть с ним и развелись, живете вместе в одной квартире?

Натягивая на себя простенькие трусики, женщина неопределенно и даже больше смущенно пожала плечами:

– Вместе. Но он зараз, небось, вдрызг пьяный валяется.

– Так он же у тебя не работает. Откуда у него деньги на выпивку? – удивленно потянулся глазами Малахов.

Застегивая ремень на камуфляжных брюках, Катя фыркнула:

– Он пенсию мает.

– Пенсию? С какого еще такого боку-припеку?

Уловив в его словах иронию, женщина невольно встала на защиту своего бывшего мужа:

– А почто ты дивишься? Он служил в Афгане. Там год шел за три. Прыгал. И тут ему год за полтора капал. Вот он и понабирал к своим тридцати годам двадцать лет выслуги. И дня лишнего после служить не стал. В тот же день настрочил рапорт.