Пир во время чумы

 – Женщин у вас не селят, что ли? Или вы хотите сказать…

Пропустив мимо ушей последнюю реплику, дамочка предложила:

– Мы можем подселить вас на время в один номер с мужчиной… – в общем-то, это, конечно, против правил, читалось в ее глазах. – Если вам до того приспичило, то мы пойдем вам навстречу. А там, может, что и освободится, – равнодушная ко всему на свете маска затянулась на лице за окошечком. – В ближайшем и обозримом будущем…

Глядя на нее, Оксана поняла, что этот, в общем-то, не сильно-то и гостеприимный работник гостиничного сервиса готов пойти, как сама о том говорит, на нарушение должностной инструкции лишь бы только заманить к себе дополнительного клиента.

И выбора, по сути, нет. Не ночевать же на улице или на вокзале…

– И что вы мне предлагаете?

– В одном двухместном номере проживает подполковник. Вполне приличный человек. Вежливый, аккуратный. Возвращается с работы поздно. Частенько и вовсе ночевать не приходит. Особо не стеснит.

IV

По всему штабу бригады разнесся зычный, проникающий во все уголки голос весьма уверенного в себе человека.

Малахов недовольно поморщился. Эдак о своем прибытии возвещал его непосредственный начальник, зам командира бригады подполковник Ильин.

Сколько он тут уже ни служил, но все никак не мог понять того, каким боком начальник боевой подготовки попал в прямое подчинение к заму по строю. Боевая подготовка – епархия начштаба.

И должен был он, Малахов, «пахать» в теснейшем взаимодействии с начальником организационно-мобилизационного отделения бригады, то бишь, с майором Сашей Гаврилюком, который, как оно и положено, напрямую подчинялся начальнику штаба.

Скорее всего, Ильин сам специально взял на себя несвойственные ему по должности функции, чтобы крепко держать в своих руках как можно больше рычагов управления, а, следовательно, и власти.

Хитрый и без края расчетливый подполковник, не обремененный излишними комплексами, исподволь готовился к тому, чтобы занять место командира.

Комбриг Грищук поступал в академию Генштаба, и все усилия Ильина направились на то, чтобы сесть в его кресло.

Ничто, происходящее в бригаде, если оно не выходило за рамки, особо Грищука не интересовало. Кроме, конечно, подсобного хозяйства.

Теплица, курятник и свинарник волновали комбрига больше, чем загнанная в самый угол боевая подготовка, внутренний порядок в части и состояние воинской дисциплины.

Все излишки сбывались «налево». Так оно и было.