Девчонки, погоны. Книга IV. Сквозь тернии и боль

Слишком велика цена…

– Ну, твоя пробоина в корме сама по себе затянется. Боец твой, случаем, не проболтается? – сощурилась Костенко.

– Я с ним еще поговорю! – тряхнула головой и уверенно заявила Сашенька. – Он будет молчать!

Облегченно выдыхая, Крис прижала пальчик ко рту:

– Главное, чтобы твой Плющ ничего не узнал! Хорошо, что ты догадалась подставить для разгрузки судна свой запасной порт!

– Ага… – моргнула Саша озорно отчаянными глазами.

Выговорившись до дна, Сашка стремглав умчалась в сторону санчасти, где у секретной библиотеки стоял на посту Котэ Гиоргадзе, бдительно охранял от всякого супостата главную военную тайну.

– Тебя, Дашка, когда к нам привезли? – спросила Саша.

– Вчера перед ужином! – сообщила Дашенька.

Сбиваясь и перескакивая с пятое на десятое, Чижик быстро поведала Кошкиной о своих приключениях в госпитале.

– Дашенька, я тороплюсь! Мы к тебе перед обедом заглянем, часикам к двенадцати! – кидала Саша взгляды на Котэ.

Бдительный часовой давно заприметил свою очаровательную подружку, которая непозволительно долго торчала возле санчасти, что-то оживленно перетирая с обалденно красивой девицей на казенных костылях.

– Я думал, Саша, ты ко мне после вчерашнего не подойдешь, за версту меня будешь избегать! – говорил курсант тихо в сторону, со стороны казалось, что он попросту болтает сам с собой.

– Подружку нашу я в санчасти встретила! – стояла Сашенька за углом здания, старательно пряталась от чужих глаз.

Гиоргадзе предупредил Сашу о том, что часовому категорически запрещается разговаривать на посту с посторонними лицами. Однако в их случае Кошкина не стала бы громко называть Котэ совершенно для нее самой посторонним и чужим человеком. Как-никак, а они прошедшей ночью успели довольно-таки близко познакомиться и не только…

– Это я-то, Котэ, для тебя посторонняя? – моргнула, не понимая, Саша.

Скоропалительным вышло их сближение. Настолько же стремительным оказалось ее морально-нравственное падение.

– Я в смысле, Сашенька, твоего отношения к охраняемому мною объекту, а не сугубо лично ко мне…

Торопливые объяснения часового многое прояснили, и Саша немного успокоилась, потихоньку пришла в себя.