Золото верности

– Мои слова – что ветер, задувающий эхо в ваши пустые раковины промеж ушей? Только утром я лично вытурил вон двоих безмозглых петухов, а теперь вы все готовы сцепиться!

Сэр Тарбис подошёл к уже поднявшемуся Йеду.

– Ты?!! – прогремел он. – Вот уж тебя я меньше всего ожидал увидеть посреди этого балагана!

Йед понял, что объясниться необходимо немедленно, иначе будет поздно.

– Прошу меня простить, сэр Тарбис, но это совсем не то, чем кажется! Это была совсем не драка. Мы с принцем Киреаном всего лишь тренировались перед испытанием.

Просто народ вокруг разнервничался от азарта!

– Вот как?! – прорычал королевский стратег. – Видать ты меня ещё и за дурака держишь, наглый юнец?

– Он говорит правду, – раздался гордый голос позади.

Это вмешался сам принц Киреан.

– Всё верно, – продолжил он, – сын кузнеца попросил меня об одолжении в виде урока фехтования, и я, принц Киреан, первый сын среброродного Владыки Фарлеана, согласился преподать этой бездарности урок.

Моё слово чести, что всё было так. Надо ли упоминать, что я мастерски выиграл поединок…

– Среди королевских гвардейцев не бывает среброродных принцев, – остановил его вкрадчивый голос.

Шум и гвалт сразу стих, стоило лишь зазвучать мягкому голосу Посланника Синода. Пусть служитель Маэл не носит пышных одежд и короны, не содержит дворцов, полных снующих слуг, а на его груди нет фамильного герба, но он здесь выше самого короля. Одним своим нечеловеческим взглядом Чтецы внушали уважение, страх и покорность.

Все знали, как они могут быть опасны.

– Разве советник Тарбис не объяснял вам? – продолжил Маэл. – Забудьте всё то, чем вы были раньше. Если вы поступите на службу в гвардию короля – вы станете там братьями. И там уже не будет ни низкородных, ни благородных, ни среброродных, ни даже златородных. Значение имеет только то, что вы сами из себя представляете, а не заслуги вашего рода. Вы собираетесь поступать на королевскую службу, но есть Та, кто превыше даже королей.

И будь ты кузнец, монах, знатный лорд, или хоть сам король, в Её глазах каждая душа, даже заблудшая, – бриллиант, сверкающий во тьме. И священный символ, который каждый из вас хорошо знает, – Маэл поднял свой рукав с четырехконечной звездой, – призван, чтобы вечно напоминать людскому роду эту истину.

– Я и сам по себе стою немалого! – зазвучал голос Киреана, сохранивший нотки надменности даже в присутствии Посланника Синода.