Байки старого гнома

Получилось немного резковато, Тром никогда не позволял себе говорить с теми, кто был старше его в подобном тоне, но тут не сдержался. Его очень нервировали те взгляды, что бросали на камень хозяин заведения и его пустоголовые охранники. Тром нутром чуял, что перед ним не обычный, пусть и очень большой, берилл. Было что-то таинственное в его тусклом сиянии, в волшебном блеске идеально ровных граней, будто успевших побывать под резцом ювелира, в радужных переливах сросшихся у основания кристаллов.

– Что ж, посмотрим, – уже привычным ворчливым голосом пробормотал Ивар.

Его брови вернулись на место, практически полностью скрыв темные глаза старого гнома. Он водрузил монокль на место и прошаркал вдоль стеллажей к дальней стенке, долго там рылся среди книг, шелестел страницами, бубнил что-то себе под нос. Наконец, выудив с одной из полок огромных размеров фолиант, обтянутый пергаментом из бычьей кожи, Ивар положил его на прилавок перед Тромом и Эйнаром. Захрустев старыми, пожелтевшими от времени, страницами оценщик открыл книгу примерно посередине и углубился в чтение.

– Ага, вот оно, – Ивар ткнул пальцем в одну из строчек, написанных красивыми, витиеватыми буквами.

Рядом с текстом помещался рисунок точь-в-точь такого же камня, что лежал сейчас на прилавке перед гномами.

– Что там?

Эйнар вырвал книгу у старика из рук и повернул к себе.

– Камень желаний, – начал читать он вслух, – Встречается крайне редко, многие считают слухи о его существовании всего лишь мифом.

Дальше Эйнар не стал читать. Он сгреб кристалл со стола, накинул мешковину, чтобы скрыть его от завистливых глаз и быстро вышел вон. Тром кинулся следом за братом. Ивар лишь сокрушенно покачал головой.

– Эх, молодость, молодость, скора на решения, тяжела на размышления, – проворчал он.

Прежде чем убрать книгу на место, он бросил взгляд на текст. «Камень сей наделён собственной душей, а возможно и разумом. Не всяк желание он исполнит, коли посчитает его неправильным, а обидевшись, на то, что используют его корысти ради и зла, то может запросто покинуть хозяина, оставив того ничем, а иногда и жестоко проучить оного, коли тот нечист на помыслы.