Перламутровая птица Атлантиды. До потопа оставалось всего 750 лет…

Подхватив двоих мальчишек сразу, юноша рванулся вверх по склону, к дороге на Харид.

Диом намеревался было остановить Лукреция: не отдать ли малышей окиянам, которые, как уже было видно отчётливо, быстрее ветра приближались к бухте? Но тут же понял, что друг его не расслышит. Переключившись на других детей, сын варвара ловко снял двух девчушек с плеч задыхавшегося от бега старца и, крикнув ему в уши «не бойся, тата, я свой!», побежал с детьми навстречу всадникам. Доставить малышей в Харид он почему-то не захотел. Наверное, решил, что высоко в горах они окажутся в большей безопасности, чем если отнести их за городские стены.

Диом догнал убегающих в горы детей, подростков, стариков и женщин. Его так и подмывало посмотреть, что творится сзади, но времени на это не оставалось. И вдруг сквозь стоны раненых, крики дерущихся и вопли бегущих прорвался жуткий шум. Вызывая оцепенение членов, хлопали о воздух крылья летающих артаков. Бежавшие позади Диома женщины и дети завопили ещё громче. На сына варвара упала тень, затем вокруг него с глухим и жутким стуком воткнулись в землю дьявольские иглы – точно колышки, которыми крыланы огораживали жертву перед тем, как нанести решающий удар.

Ему по-настоящему сделалось страшно. Донесшееся сверху кошмарное хриплое «Хах-ха! Хах-ха!» напоминало воронье карканье. Парень почувствовал, как ледяными спазмами скрутило живот.

Девчушки исступлённо завизжали. Стремясь их уберечь во что бы то ни стало, Диомидий рефлекторно швырнул малышек наземь и, повалившись грудью, накрыл собой.

Лукреций к тому моменту уже поднялся до дороги и, нырнув с мальчишками в траву, рефлекторно оглянулся.

В бухте, среди хижин рыбаков, в солнечных лучах сверкали острые мечи, трезубцы, топоры и копья. Поморники сражались у порогов своих домишек, надеясь подороже разменяться с артаками. Убитые валялись всюду. С непреодолимой горечью в душе Лукреций заметил, что загорелые тела поморников, теперь уже окровавленные и неподвижно валявшиеся на сыром песке, количеством значительно превосходили затянутые в длинные одежды трупы артаков.

Взгляд его невольно скользнул по бухте. И парню сделалось дурно.

Гигантские вороны со злобным хохотом кружили над беспомощными стариками, женщинами и детьми поморников, а друг его лежал ничком, неестественно сгорбившись, и вокруг него вонзались в землю страшные колышки.