Шесть миров Бенджамина Брайана

Он устал, устал искать эликсир бессмертия и видеть в зеркале дряхлеющее тело, устал искать вечно ускользающий философский камень. Так бывает, к сожалению, когда мы перестаем быть честными с самими собой, когда заканчиваются силы бороться за жизнь и начинается "плавание по течению".

– 

Я думаю, что погорячился, – сказал наконец Зант.

– 

Вот именно, – согласился Крифт.

– 

Пожалуй, мне пора, – с натянутой улыбкой добавил он, поворачиваясь к двери.

– 

Я тоже так думаю, – сказал Крифт.

Выйдя на улицу, Зант почувствовал, что реальность вернулась в свое прежнее русло. Бежать и торопиться было некуда, и он побрел обратно. Внутри его как будто "точил червячок". Списав это на осадок от встречи с Крифтом, оракул не придал этому никакого значения. Кварталы сменяли друг друга, оракул свернул в небольшой сквер.

– 

Ну, не расстраивайся. Все будет хорошо… – успокаивал мужчина женщину, плачущую на лавочке.

– 

Что будет хорошо?! Ничего хорошего теперь не будет! – рыдала она.

Червячок внутри как будто усилил свой натиск. Зант прибавил шагу. Дом был оцеплен, а около него стояли пожарные наряды.

– 

Что это? – екнуло в груди у оракула, и он почти побежал к дому.

"Нет- нет- нет- нет-нет!" – прокричал он внутри. Горела именно его квартира.

– 

Что здесь происходит? – подбегая, спросил он у стоящего за ограждением полицейского.

– 

Соседи вызвали службу спасения, когда увидели дым, вырывающийся из окон, – ответил полицейский.

– 

Лаборатория! – вспомнил оракул и рванулся к дому.

– 

При всем моем уважении – нельзя, – остановил его полицейский.

Оракул обхватил голову руками.

– 

Да вы не расстраивайтесь. Все будет хорошо, – пытался успокоить его полицейский.

– 

Чего тут может быть хорошего?! Многое из того, что там горит, мне не вернуть никогда! – с ужасом выговорил Зант.

Он сел на лавочку около дома и заплакал. За последние дни он потерял все: спокойствие, любовь, а теперь еще и дом, а вместе с ним и работу.

Жизнь кончилась. В душе у оракула было такое опустошение, что даже мысли не хотели идти в голову. Незаметно для себя он лег на лавочку и свернулся калачиком. Слезы катились по щекам, падая на жесткие деревянные жерди, покрытые краской, облупившейся от времени. Не находя утешения, оракул закрыл глаза.

Зант стоял посреди бескрайней степи, вперед уходила дорога, какое-то шоссе. Оно было прямым и тянулось до горизонта.