Плетение своей судьбы. Том 1

Если я перестану нравиться ей, это не понравится уже мне. Дальше мы шли молча. Всё чаще на пути попадались знакомые. Каждый раз я напрягался, отводил взгляд, а на редкие вопросы, всё ли в порядке, отвечал: «Всё нормально. Домой иду».

Со стороны одного из дворов повеяло шашлыком. Даже у меня слюнки потекли, не говоря о девочке, чей возмущённый желудок устроил целую руладу. Она невозмутимо сорвала травинку и начала грызть.

– Ты зачем идёшь со мной? – задумчиво поинтересовалась она.

– Я тут живу неподалёку.

Вон там поворот – видишь, направо. А ты куда?

– Кажется, прямо.

– Там твои знакомые живут?

– Сомневаюсь, что они будут мне рады.

Её ответ придал мне решимости.

– Тогда, может, пойдём сначала ко мне? Постоишь у калитки, пока я вынесу что-нибудь пож… перекусить.

– Ты что, боялся, будто я доставлю проблемы твоей семье? Тогда не стоит. Не беспокойся.

– Пожалуйста, позволь угостить тебя в знак благодарности.

Кажется, она сдалась. Ведь действительно голодна, только упрямо в этом не признаётся.

И вообще, разве она сама изначально не собиралась ко мне в гости?

Мы повернули направо, прошли ещё два двора – и вот я дома. Открыл калитку.

– Подожди здесь, я сейчас.

– Жду. Если задержишься, уйду.

Знать бы ещё, насколько не нужно задерживаться. Ведь она может быть чисто техническая: со стороны родителей или в поиске еды. С другой стороны, я знаю, что она идёт прямо, и, если что, догоню. Я влетел в дом так быстро, будто за мной бежали соседские собаки.

Отлично, отца вроде нет. Надеюсь, мама чем-то увлечена и можно незаметно…

– Геннадий, – строго сказала она, – что за внешний вид? А ну живо в ванную.

– Мам, дай пять минут и я полностью в твоём распоряжении.

Пока мама хватала ртом воздух от такой наглости (я всегда был послушным мальчиком и никогда прежде не спорил) я быстро просканировал холодильник. Надо было найти что-нибудь такое, что можно с собой унести – в разумных пределах, конечно. И то, что подольше не испортится.

Я отрезал на два пальца колбасы. Не жадничал, но вот мама могла что-то заподозрить и не выпустить меня из дома. Столько же взял хлеба, переломил и двумя половинками стащил ещё горячую котлету.

– Геннадий, положи еду на место и сейчас же вымой руки. До обеда вообще ничего не получишь.

– Ага, – согласился я и выбежал на улицу.

Странно, Бунтарь не лаял, как прежде, когда приходили посторонние, а сидел в будке и тихо рычал, смотря на забор.